Фото-литературный альбом МОЯ ИТАЛИЯ

LItalia, il mio ultimo amore

 У каждого влюбленного в Италию имеется (возможно, только в душе) своя МОЯ ИТАЛИЯ.

Здесь – в виде фото-литературного альбома – представлена моя МОЯ ИТАЛИЯ, как отблеск моей влюбленности в эту страну.

 Мое пристрастие к Италии началось еще на заре туманной юности, поначалу совершенно неосознаваемое и даже не ощущаемое сколько-нибудь отчетливо. Это было в 50-е годы в солнечном городе Таганроге, многие черты  которого я узнавал потом в сценках итальянского неореалистского кино.

При всей сложности нашего тогдашнего бытия, теперь это вспоминается как светлое время жизни: весь мир радуется окончанию войны, и у нас, в России, понемногу перерождается  политический режим, чуть-чуть теплеет атмосфера повседневности. Моя учеба в 1-м классе начинается с уроков за партами, стоящими квадратами-классами в школьном дворе: здание школы не успели отремонтировать после военной разрухи. После уроков мы играем в футбол самодельным тряпично-резиновым мячом, гоняемся за трамваями, чтобы лихо прокатиться на подножке или на буфере, охотимся на птиц в рощице на городской окраине, лакомимся, вечно голодные, ягодами тютины и паслена, стручками гледичии и мелкими терпко-вяжущими плодами какого-то кустарника с листвой алюминиевого цвета…

Но люди постепенно забывают недавние ужасы и горести террора и войны, обретают новые надежды...

Прошло уже несколько лет с тех пор как мы вернулись из долгих скитаний – из России через Польшу, Чехословакию, Италию, Австрию и Сибирь снова к оседлой жизни в России. Я учусь в техникуме, влюблен в книги, шахматы, музыку, которая приходит ко мне из моего четырехлампового приемничка с коротковолновым диапазоном. Только много позже я осознал, как в послевоенные годы люди жаждали  добра, счастья, любви, красоты. И как на все это откликалась тогда во всем мире легкая музыка, песня; и самый звонкий, самый яркий, самый мелодично роскошный отклик доносился ко мне с Апеннинского полуострова: во всем эфире для меня царствовала итальянская песня, я был как будто опьянен ею. Когда я попадал на волну, которая  доносила ко мне слова RAI Radio Televisione Italiana, это  звучало позывными блаженства. Мой приемник был все время на волне RAI, и я и обычную итальянскую речь слушал как одну нескончаемую песню. Нередко я ловил себя на том, что не замечаю разницы между звуками закончившейся песни и начавшейся речи диктора. Обычно звучавшие тогда дикторские фразы Abbiamo transmesso musica per tutti или Ascoltate musica leggera и сейчас еще помнятся мне вместе с треском атмосферных радиопомех и интерференционных свистов супергетеродина.  

 Я заканчиваю колледж, поступаю в университет, немного влюблен в науку – физику и математику – как было тогда модно в нашей стране. С середины 60-х годов я живу в Москве; здесь уже не ловится итальянское радио, да и легкая музыка к тому  времени становится уже совсем не той. Англо-американская электронная поп-стилистика подавляет все остальные направления, даже великий американский джаз держится уже, в основном, на нескольких своих гигантах. И в Италии постепенно угасает ее чудесный песенный вокал с многокрасочным оркестровым сопровождением, на авансцену врывается, сметая все на свое пути, стиль новых, уже сытых человеческих толп – стиль диско.

С Джанни Моранди для меня начинается новая эра и в итальянской песне, когда грохот барабана, визг электрогитар и кошмар синтезатора звуков становится основным звуковым наполнением, грубой музыкальной (иногда – антимузыкальной) тканью песни, подавляя голос певца и текст. Уходят в прошлое великие Карло Бути, Клаудио Вилла, Доменико Модуньо, Марино Марини, сверкнет еще редкий яркий лучик вроде Робертино Лоретти, или Джильолы Чинкуетти, или Адриано Челентано споет сам что-нибудь по-настоящему итальянское… И даже волшебные Мильва и Мина увязают в этой трясине новой эстрады, а фестиваль Сан Ремо постепенно утрачивает свое песенно-музыкальное очарование, становится одним из престижных музыкальных шоу, и, в скором времени, оказывается просто раздавленным другими шоу вроде конкурса «Евровидение».

Хуже того, уже к концу 60-х, на крыльях «Битлз», «Роллинг Стоунз» и им подобных ворвалось в музыкальную жизнь нечто еще более чудовищное – рок, металл, техно, рэйв, … На этом новом звуковом фоне безмелодичности и бездушности даже прежние урлатори и урлатричи вроде Риты Павоне, выглядят лишь как некоторая экстравагантность в традиционном песенном потоке.

 Но, конечно, не легкой музыкой единой покорила меня Италия. Взрослея, я стал слышать и понимать высокую музыку, познакомился с бельканто, с итальянской оперной и инструментальной музыкой. Наверное, в силу моей природной отзывчивости на искусство и, вообще, гуманитарную сторону бытия, обширное и мощное воздействие оказывает на меня вся культура Италии: музыка, кино, живопись, литература; по простенькому лингафонному (немецкоязычному, за неимением других) курсу я знакомлюсь с итальянским языком.

И вот — 90-е годы: жизнь в России стремительно меняется от тотально-ограничительного уклада к либерально-анархическому с (хотя бы принципиально) широкими возможностями что-то планировать по своему усмотрению и достигать в меру своих сил и способностей. Теперь я чувствую себя свободным, как никогда прежде, и мне начинает напоминать о себе то, что было моей настоящей природой, моим, быть может, призванием, и к чему я просто не видел раньше дороги. Я перешел на преподавательскую работу, склонность к которой, возможно, передалось мне от моих родителей, бывших до войны учителями. Но по-настоящему я нашел себя в публицистике, которая стала основным моим средством высказать то, что десятилетиями накапливалось в душе и сознании.

Теперь Италия хлынула к нам в Россию мощным потоком, и не только товарным, но и культурным — книги на итальянском языке, выставки в музеях и картинных галереях, кинофестивали, туризм… Снова ожила моя давняя любовь к итальянскому языку, а та мысль, которая не раз мелькала в сознании как нечто фантастическое — побывать в Италии, в тех местах, куда был занесен когда-то превратностями войны — стала вдруг чем-то допускающим обдумывание, обсуждение, планирование.

В конце 90-х я выхожу на пенсию, подрабатываю уроками математики и физики и как переводчик с английского языка, и, когда мне уже за 60, начинаю всерьез заниматься итальянским. Но проходит еще почти 10 лет, прежде чем все складывается так, что нам с женой удается впервые выбраться в Италию.

 

Здесь, однако, пора мне закончить несколько затянувшуюся литературную часть альбома и передать слово фотоснимкам. У меня никогда не было классной фотокамеры, так что некоторые снимки получились, скорее по техническим причинам, в пастельной тональности. Но по своему долгому опыту знаю: даже черно-белый, не слишком резкий фотоснимок, нередко может сказать о многом, всколыхнуть память и взволновать — тут кое-что зависит от смотрящего.

В начале альбома — несколько снимков в Таганроге, городе, где родилась моя любовь к Италии. На всей территории СССР был только один город, в котором установили памятник-обелиск Джузеппе Гарибальди, это — Таганрог, где, по легенде, молодой Джузеппе поклялся посвятить свою жизнь борьбе за возрождение своей страны; обелиск стоит там на морском берегу и сейчас, уже в третьем варианте.

Снимки расположены, по большей части, в тематическом, а не хронологическом порядке, картина которого, и география, примерно таковы: Год 2008: Тревизо, Езоло, Венеция, Удине, Тарченто; в последующие годы — Террачина, Побережье Одиссея, Неаполь, Верона, Венеция, Удине, Тарченто, Искья, Неаполь, Флоренция, Искья, Флоренция.

Во время этих путешествий нам с женой удалось совершили две поездки в Тарченто, где мне довелось прожить с сентября 1944 года по май 1945 (так что для меня это было скорее паломничеством). Первая из этих поездок состоялась 19 сентября 2008 года. Организовала нам ее (даже с визитом к мэру города) и провезла по интересному маршруту живущая сейчас в Италии очаровательная Елена Владимировна Тукшумская.

Вторая поездка (28-29 августа 2013 года) —это был роскошный подарок нам с женой от Марио и Элены Корти; оба они — немало пожившие в России уроженцы Северной Италии (а Элена родилась в 1942 году именно Тарченто). Марио — автор нескольких книг исторического плана, в которых очень живо повествует (на чистейшем русском языке) о судьбах людей в водовороте исторической повседневности России; Элена — профессиональный переводчик русских литературных текстов. Они провезли нас (Марио — за рулем своей машины) по основным местам пребывания Казачьего Стана в Италии (область Карния провинции Фриули-Венеция-Джулия) — городам Венцоне, Джемона, Артенья, Верценьис, Толмеццо, Озоппо, Тарченто... По моим воспоминаниям они установили, что я обитал тогда на окраине Тарченто в квартале Молинис, и мне удалось, побродив по его улочкам и поговорив с местными жителями, многое увидеть и вспомнить из того, что было  70 лет назад.

 Смотреть фотографии лучше всего в слайд-режиме, управлять которым можно с помощью специальных указателей прямо во время просмотра.