1. Бытие определяет сознание?

2. О философии истории нашей 100-летней войны

3. Украинская трагедия (на пути к катастрофе)

4. Диагноз доктора Крупова

5. Десять лет спустя

 

БЫТИЕ ОПРЕДЕЛЯЕТ СОЗНАНИЕ?

Этот текст был опубликовае мною в моем разделе Facebook в июле 2014 года. 

Я случайно наткнулся на него сегодня, 19 января 2019 года, и воспроизвожу его здесь полностью  и без комменетариев - ввиду адекватности сегодняшнему положению в несчастной Украине.

14 июля в 18:55
Игорь, здравствуй! У меня есть предложение "поражающее своей новизной". Приезжай ко мне в гости, я тебя свожу в Донецк, где живет мой брат по линии отца, и в Торез (70 км от Донецка и 30 км от Снежного), где живут сестры моей жены, и ты увидишь все своими глазами (это я насчет бомбардировки мирных жителей, якобы украинскими войсками, которых ты называешь карателями). Потом я тебя свожу во Львов и ты там будешь искать долго бандеровцев, которые якобы уничтожают русских, заодно и в Киеве поищешь. И только после этого ты будешь, основываясь на увиденном, судить о том WHO IS WHO. Сидя в Москве, много не увидишь, хоть это и Москва. Удачи.

Это - копия письма, которое я получил из Киева от родственника жены в качестве отклика на мою заметку в Facebook"е ·Псакинг, как зеркало украинской революцииЋ. Автор письма приписывает мне утверждения, которых я в своем тексте не делал, что по существу значения не имеет, но уже указывает на некоторую неадекватность восприятия.
Удивило меня другое: автор как будто не в курсе, что там, куда он меня приглашает прокатиться, уже за месяц до его письма шли ожесточенные бои (именно где-то над городом Снежное через трое суток был сбит малазийский лайнер).

Автору 60 с небольшим лет, у него высшее военно-политическое образование, в отставку он вышел, если не ошибаюсь, в чине полковника. Вообще, человек он разумный, в Киеве у него свой бизнес, и далеко не самый мелкий. В результате украинского кризиса бизнес как-то пострадал, но не об этом говорится в письме, не об ущемленной гордости военного, не о патриотическом чувстве. В письме говорится, что нет там никакой войны, что те в России, кто говорит о карательной операции, об украинских ультранационалистах - заблуждаются или лгут.

Текст письма, вкупе с вполне благополучными внешними признаками пишущего, вызвал у меня тяжелое недоумение, близкое к оторопи: если даже человек образованный, с богатым жизненным опытом, так искаженно представляет себе события в своей стране, то что может твориться в голове среднестатистического украинского обывателя?!
У меня оказалось довольно много родственников и знакомых в украинских городах. Я собрал и обобщил кое-какую информацию об их ментальном и душевном состоянии. Почти все они этнические россияне, но в большинстве своем к России относятся с подозрением, а их дети, те, кто учился в украинских школах в последние 20 лет - откровенно враждебно.
Вот пример, по-своему трагический: семья русских врачей лет 10 назад уехала из Днепропетровска в Россию, оставив сына-школьника на попечение родственников. Сейчас он учится в Днепропетровском университете и слышать ничего не хочет не только о своем русском дедушке (от него, моего школьного друга, я это все узнал), но и о своих родителях.

Искажение сознания жителей Украины началась, как процесс скорее локальный и узко-идеологический, еще в годы становления советской власти. Оно местами резко обострилось (приобретя уже националистический окрас) во время войны, притихло было в послевоенное время, но после Беловежского соглашения оно сделалось, по сути, одним из основных направлений государственной идеологии Украины. Энергия этого искажения выплескивалась много раз в разных формах и размерах, и, наконец, гигантским резонансом в этом процессе стал киевский ·евромайданЋ.

Искаженное сознание легко принимает ложные версии событий − таково спасительное свойство человеческой психики. Это было бы очень опасно для душевного здоровья нынешнего украинца - понимать, как киевская власть скрывает правду о политическом убийстве (Сашко Билый), о майданских снайперах, об одесских изощренных погромщиках, о мариупольских расстрельщиках... Вспомним, что ни по одному из этих случаев не проведено открытое судебное разбирательство, а уж о преступлениях украинской военщины против мирных граждан Донбасса и говорить пока не приходится.
Теперь дошла очередь до крупномасштабного международного теракта, и опять для незамутненного сознания хорошо видно, как делается все для того, чтобы скрыть материальные и информационные следы и чтобы обывательское сознание приняло на веру то, что нужно основному подозреваемому в этом преступлении - украинскому политическому режиму, кто бы его ни представлял в этом деле - киевские власти, люди Коломойского или Тимошенко, или просто кто-то подрядился частным образом осуществить эту акцию. Что тоже несложно при нынешней анархии в украинской армии и готовности мирового общественного мнения проглотить любую удобную для Киева версию. Конечно, строгих доказательств авторства этого преступления нет, так их никогда и не будет: ведь расследование проводят натовские специалисты под контролем натовских же политиков, и раз уж до сих пор им не удалось показать никаких российско-донбасских следов, это значит, что следы там исключительно украинские.

Броня спасительного незнания украинцем истинной картины событий непробиваема, она дает трещину лишь у женщин, чьих детей и мужей отправляют на убой. В цунами лживой односторонней информации захлебываются одинокие протестные восклицания Татьяны Жданок, Джульетты Кьезы, Никиты Михалкова, двух-трех десятков публицистов, экономистов и политиков на Западе.

И самое опасное заключается в том, что это цунами стало уже основой для формирования надолго атмосферы национальной ненависти между братскими народами. Россия пока что этому сопротивляется: и государственные организации, и на неформальной, чисто народной основе, мы шлем украинцам гуманитарную помощь, принимаем в специально создаваемых пунктах и в своих домах тысячи и тысячи беженцев. Тогда как власти Украины, разорвав уже практически все информационные связи, приступили теперь и к разрыву культурных.

 

 

 

1. О нашей 100-летней войне

В. Суворов-Резун датирует начало 2-й Мировой войны (ВМВ) 13 ноября 1918 года, когда происходили какие-то военные действия Красной Армии международного значения.

Действительно, любая война начинается задолго до первых прямых военных действий участвующих в этой войне сторон.  В этом плане ВМВ особенно показательна.

Учитывая её главный нерв – противостояние традиционного европейского миропорядка и инновационного (в двух версиях, несколько различающихся по фразеологии, но одинаково тоталитаристских), начало этой войны следует датировать 25 октября (7 ноября) 1917 года (то есть, еще до окнчания Первой Мировой).  В этот день в России в результате вооружённого переворота государственная власть перешла к глашатаям одного из вариантов нового мироустройства – марксистам. Их (и нескольких поколений их последователей) усилия по установлению этой версии миропорядка во всём мире продолжались до подписания Беловежского соглашения 8 декабря 1991 года.[1]

Ленин и Троцкий в первые годы советской власти не представляли себе возможности успеха своего предприятия без того, чтобы европейский пролетариат не подхватил немедленно их почин и не смёл свои капиталистические режимы. Поэтому значительная часть деятельности новой российской власти была посвящена организации революционных переворотов в странах Запада. А из этой части, наверное, не менее 90% усилий было связано с осуществлением социалистической революции в Германии. Именно этот факт и вся деятельность, с ним связанная, и лежит в конкретно-организационной компоненте фундамента ВМВ. В значительной мере по причине тогдашней революционной возни в Германии через 15 лет Германия стала вторым мировым центром противостояния «научному социализму» Маркса-Ленина. Первым центром, преимущественно духовно-идеологическим, была всегда Англия, тогда как Германия, оказавшись (по случайностям развития европейской общественной мысли) национал-социалистическим конкурентном России в плане духовно-идеологическом, начала тогда подготовку к вооружённой борьбе с конкурентом, присвоив ему наименование − «жидо-большевистский».

Следующим знаковым событием, предопределявшим войну, можно считать принятие Конституции СССР в 1924 году. В преамбуле её текста говорится:

«…что новое союзное государство явится достойным увенчанием заложенных еще в октябре 1917 года основ мирного сожительства и братского сотрудничества народов, что оно послужит верным оплотом против мирового капитализма и новым решительным шагом по пути объединения трудящихся всех стран в Мировую Социалистическую Советскую Республику».

Ещё в 1919 году был создан  Коммунистический Интернационал, в уставе которого было сказано, что он ведет борьбу "за установление мировой диктатуры пролетариата, за создание Всемирного союза социалистических советских республик, за полное уничтожение классов и осуществление социализма». До 1943 года эта организация служила проводником интересов СССР, как их понимал Сталин

В новой своей Конституции  государство, сформировавшееся на основе гигантской империи, вся история которой насыщена экспансионистскими мероприятиями и событиями,  торжественно заявило о продолжении экспансионизма и распространении его на весь мир, но уже не на основе панславизма и панправославия, а на иной – на основе социалистического учения Маркса-Ленина, впоследствии доработанного Сталиным.

В 1931г. среди штабных документов Красной Армии был документ с указанием: «Наша партия … будет всё более активно выполнять свою роль международного двигателя  пролетарской революции, толкающего пролетариев  всех стран к захвату власти». 

В Конституции СССР 1936 года этот лозунг  отсутствует, её текст подчёркнуто нейтрален в смысле международных отношений, но это отражает не  изменение духа времени или политической реальности, а амбивалентность личности её инициатора и главного редактора. Фактически во всём, что говорилось и  писалось им, во всех его деяниях можно усмотреть порыв и волю к максимизации своей личной власти как в стране, так и в мире. Новая Конституция СССР, как вскоре стало очевидным для всего мира, лишь чисто формально определяла структуру жизни страны и не имела ничего общего с фактическим регулированием юридических норм, как это принято в классическом правосознании и правоприменении. Реальные легислативные нормы устанавливались и их исполнение контролировалось произвольно личностями, наделёнными властью. И это, хотя и по-разному, было сильнейшим раздражителем для европейской политической атмосферы: сильнейшим пугающим фактором для демократических западных режимов и стимулирующим – для нацистского.

На Западе ни для кого не было секретом, что всё  государственное строительство в СССР – практика сворачивания НЭП, насильственная коллективизация, голодомор, создание концлагерей и трудовых армий из специально для этого осуждённых людей – давно уже шло по нормам «социалистической законности». Но невиданный в истории  внутригосударственный террор за занавесом образцово демократической конституции, укрепление крайне воинственного и экспансионистского социального учения – всё это уже тогда стало основой для особого отношения в мире к новому российскому государству. Именно Советский Союз, уже в конце 20-х годов вставший  на путь (по которому он шёл до своих последних дней) милитаристски ориентированной индустриализации, стал вскоре восприниматься западным демократическим общественным сознанием как «величайший враг всякой свободы и человечности» (в 70-е годы появился новый ярлык –«империя зла»).

Глобальная подрывная деятельность, осуществляемая советскими шпионскими сетями, поддержка Советским Союзом прокоммунистических движений во всём мире свидетельствовали о непрерывной реализации идеи социалистической экспансии.  Наконец, участие в 1936-38 гг. в войне в Испании, где Советский Союз оказался одной из основных воюющих сторон, показала всему миру существование перманентной угрозы распространения коммунистической системы с применением всех видов вооружения (как это было в Испании).

Думается, к  этому времени на Западе доминирующим представлением  о Советском Союзе стало представление как об абсолютной диктатуре, непрерывно вооружающейся, от которой неминуемо последует агрессия. Но от угрозы возможной агрессии каждый ответственный политик обязан строить защитные рубежи и сооружения.

Какова же могла быть тогда защита от 250 миллионов хорошо вооружённых рабов,  самоотверженно и с энтузиазмом работающих на военную мощь своего государства? До начала 30-х годов её ещё никто и не видел, хотя, как выяснилось позже, она уже формировалась. 

 

В 1925-26 гг. был опубликован гитлеровский  «Майн кампф», ещё один (после марксовского) манифест нового миропорядка. Автор этого манифеста выглядит, в полную противоположность своему будущему основному сотруднику-сопернику по европейским делам Сталину, этаким рыцарем без страха и упрёка; в этом отношении он ближе к Ленину и Черчиллю, тогда как от всех высказываний, планов и реальных мероприятий Сталина всегда отдаёт чем-то мутным, двусмысленным, лукавым. Именно в этом социологическом труде Гитлера социализм английских мыслителей Карлейля и Чемберлена, прошедший доработку мыслителями Франции и Германии, окончательно оформился в виде гитлеровского национал-социализма. И он сразу вызвал симпатии как в германском народе, так и в немалой части остального европейского мира, особенно когда эта социология пополнилась фашизмом Муссолини – идеологией, выросшей из идеологии социализма и имеющей общий с ним тоталитарный фундамент.

Мировосприятие европейцев оказалось расколотым на три части: традиционалистскую – либерально-демократическую, довольно многочисленную, но самую инертную,  и две инновационные, обладающие энергией молодых религий. Наиболее многочисленными были, пожалуй, сторонники советского социализма как в простонародной среде (за счёт населения Советского Союза), так и  в элитной, поскольку идеями марксизма была тогда пропитана практически вся европейская творческая элита. Точнее говоря, после прихода к власти в Германии национал-социалистов, даже та часть европейской марксистствующей интеллектуальной  элиты, которая настороженно относилась к советскому социализму, вскоре сделала выбор в его пользу. По лозунгам, заимствованным из риторики Маркса-Энгельса-Ленина (отражённой и в советской конституции), этот социализм выглядел вполне гуманистическим, тогда как по риторике Гитлера национал-социализм был откровенно сверхагрессивным, а в некоторых отношениях и людоедским.

Хотя сам факт этого выбора позже стал оцениваться как предательство демократических ценностей европейскими интеллектуалами, хорошо осведомлёнными о реалиях сталинщины,  логика его понятна: обуздав Гитлера, Сталин, теоретически, мог ведь и гуманизироваться.

Духовно же наиболее основательной была тогда часть традиционалистская, последовательным и непримиримым выразителем которой был Уинстон Черчилль. По сути дела, если не говорить о военной победе в ВМВ (решающий вклад в которую довелось внести России), итоговую цивилизационную победу одержала именно линия Черчилля. Это – очень прямая линия, проходящая наиболее отчётливо через две точки: парламентская речь в Англии 22 июня 1941 года и лекция в американском городе Фултон 5 марта 1946 года. Можно указать и третью выделенную точку на этой прямой – развал на части построенной Сталиным империи в 1991 году.

Выбор же для политической элиты был намного более сложным, так как это был выбор между Злом и Злом, а такой выбор для искушённых европейских политиков (даже для Черчилля), богатых опытом недавней европейской истории, не мог быть одномоментным и однозначным. Ведь угроза со стороны «научного» социализма была более сущностной, онтологически более содержательной, глубокой и всеохватной: здесь речь шла о полной замене прежнего миропорядка принципиально иным, тогда как гитлеровский «Die Neue Ordnung» мог, с известными натяжками, рассматриваться и как нечто вроде «Реформации».  И поскольку основное острие своей пропаганды Гитлер направил против СССР, именно нацистская Германия стала рассматриваться лидерами многих западных стран как единственный реальный заслон против враждебного западной цивилизации Советского Союза.

 И начались политические манёвры и интриги, поразительно напоминающие эпоху наполеоновских войн, закончившиеся отнюдь не фарсом, а ещё более глубокой трагедией. Все  бешено вооружались и дипломатически маневрировали, то натравливая  друг на друга, то стараясь подружиться с одними против других. Цинизм, двуличие и тёмные планы Сталина (до сих пор невыясненные историками) привели к нулевому результату англо-франко-советских переговоров 1939 года в Москве. Переговоры шли в атмосфере глубокого недоверия между договаривавшимися сторонами, а также сторонами, чьи интересы затрагивались в ходе этих переговоров: Сталину не доверял никто, и сейчас это видится как совершенно оправданное.  Англо-французский план нейтрализации мощи германской армии был несомненно эффективен и просто реализуем, но именно это, похоже, и не устраивало Сталина. По-видимому, тогда-то всем и было убедительно продемонстрировано, что Сталину нужна изнурительная война западных стран против Гитлера. Вскоре после этих переговоров и начался решающий этап поединка между Черчиллем и Сталиным за натравливание Гитлера  на Англию или СССР, известно чем закончившийся.

Мутность сталинских позиций, намерений и планов нашла, позже, отражение в фултонской лекции Черчилля, где он говорил:

«Никто не знает, что Советская Россия и ее международная коммунистическая организация намереваются сделать в ближайшем будущем и каковы пределы, если таковые существуют, их экспансионистским и верообратительным тенденциям... Я не верю, что Россия хочет войны. Чего она хочет, так это плодов войны и безграничного распространения своей мощи и доктрин..».

 

В сентябре 1939 года, когда Гитлер спровоцировал войну с Польшей и, вслед за Сталиным, развязал свой тотальный террор, на роль величайшего врага западной цивилизации стала выдвигаться нацистская Германия. Отметим здесь попутно одну важную особенность: гитлеровский террор, в соответствии с идеологией и программой национал-социализма, был избирательным, имел несколько выбранных направлений, тогда как спектр сталинских убийств – это «белый шум» (от великих русских учёных и маршалов до инвалидов-глухонемых), что обусловлено личностными свойствами его организатора и более фундаментальной программой советского социализма.

Но и Сталин не был намерен сдавать свои антизападные позиции и получилось так, что в течение почти двух лет, с 17 сентября 1939 года по 22 июня 1941 года, Советский Союз воевал на стороне своего заклятого друга – Гитлера– против треклятого врага – Черчилля,  вскоре, однако, по очень большой нужде, ставшего кровным другом.

Уже в самом начале сентябре 1939 года возобновилось (и существенно интенсифицировалось) военно-техническое  сотрудничество с Германией, постепенно сокращавшееся после 1933 года; Советский Союз снова стал снабжать германскую армию нефтью, зерном, стратегическими металлами и материалами, информацией и другими услугами, включая моральную и дипломатическую поддержку. Мутное политическое мышление Сталина, неясность его замыслов, панические (и на других наводящие панику) акции вроде уничтожительной чистки командного состава Красной Армии в 1937-39 гг., позорная «победа» над Финляндией – всё это привело к тому, что Гитлер увидел возможность быстрой и лёгкой победы в войне с СССР.  И в декабре 1940 года им был подписан «План Барбаросса», предусматривавший начало военных действий сразу после 15 мая 1941 года. 

И вскоре Гитлер двинулся на Россию, подобно Наполеону – с освободительной миссией; в отличие от наполеоновского случая в Москву он не попал, но, опять же, подобно тому случаю,  завоевательский пафос этого похода исчерпался  именно в сражениях под Москвой. В течение следующих четырёх лет всё дальнейшее было лишь агонией германской армии, несмотря на отдельные судорожные локальные военные успехи.

Эта агония была предопределена целым рядом серьёзнейших факторов.

Во-первых, так сказать, метаисторически: ни одна авантюра в истории с завоеванием мирового господства никогда не заканчивалась даже подобием ожидаемого успеха.

Во-вторых, поражение было предопределено ресурсным соотношением воюющих сторон. У Гитлера было около десятка стран-союзников, причём единственный действительно грозный в военном отношении союзник где-то за 10000 километров от Европы решал (да так и не смог решить) свои локальные задачи. На стороне противоположной было 53 государства, часть из которых даже в отдельности превосходили Германию по территории, численности населения и имели немалый военно-промышленный потенциал. Войска Германии были рассредоточены по огромной территории – от Греции и Северной Африки до севера Норвегии, от Ламанша до Дальнего Востока, где пиратствовали корабли подводного и надводного флотов Германии. Во многих оккупированных странах против германских войск вели боевые действия силы национального сопротивления.

И, наконец, идеология национал-социализма и террористические методы её утверждения создали враждебную духовно-моральную атмосферу вокруг Германии, немецкого солдата и немецкого народа почти во всём мире, что прямо или косвенно также отягощало военное положение Германии.

 

В наше время с каждым годом становится всё понятнее, что Сталин почти два десятилетия готовил свою собственную войну, причём войну, в которой врагом №1 была демократическая Европа, а самой ненавистной её частью – Англия.

 Предполагая, что в той мути сталинского исторического и геополитического мышления, в которой уже десятки лет пытаются разобраться историки, политики, философы, социологи, психиатры, всё же имеются какие-то рациональные моменты (не мог же он броситься в авантюру большой войны совсем уж инстинктивно), предложим здесь гипотетический список основных таких «рациональных» моментов:

1)       опора на традиционную мессианскую русскую идею (с территориальной экспансией в её сердцевине), в которой идеология панправославия и панславизма заменена на идеологию интернационализма;

2)       вера в марксистский догмат смены общественных формаций, согласно которому капитализм неизбежно заменяется социализмом;

3)       психология и идеология завоевателя, полагающегося на неограниченность своих военных ресурсов и верящего в свою звезду покорителя мира.

При этом основным инструментом Сталина во внутренней политике была эксплуатация инстинкта самосохранения человека (страха перед губительной каторгой в ГУЛАГе или расстрелом)  и религиозного чувства и сознания людей, которым внушено, что богом является он сам.

 

Историческое и геополитическое мышление Гитлера, по-видимому, было во многом сходно со сталинским, в частности, по пункту 3) имеет место сходство полное, да и внутриполитический инструментарий во многом совпадал и организационно и даже технологически. В идеологическом плане он мог опираться на идею Гегеля об установлении идеального государства именно в Германии и на представления апологетов казарменного социализма, видевших социальный идеал человечества в духе прусской государственности. Существенно оригинальным моментом в гитлеровской идеологии и пропаганде была, пожалуй, только «арийская теория» с вытекающими из неё идеей еврейского холокоста и политикой порабощения остальных «неарийских» наций.

 

Конечно, всё изложенное здесь является лишь субъективной схематичной моделью ВМВ, интерпретацией отдельных фактов и более или менее достоверных сведений о той войне. За отсутствием в этой модели строгих доказательств и документальных подтверждений, можно, следуя элементарной логике, придерживаться и стандартной модели, предложенной в рамках идеологии «научного социализма» советской историографией; по этой модели Сталин не конструировал свою собственную мировую войну, а готовился к защите Отечества от мирового империализма.

Но тогда получается, что он допустил преступную халатность, граничащую с явным предательством, сначала (как никто другой в Европе) способствуя усилению военной мощи Германии, а затем не организовав обороны от готовившегося вторжения противника на территорию СССР. Именно его следовало расстрелять за гигантские военные потери в первые дни (и годы) войны, те самые потери, за которые по его приказу было расстреляно командование западных воинских группировок.  Во время войны по личным распоряжениям Сталина было расстреляно около 40 генералов Красной Армии, что и само по себе было его очередным расстрельным преступлением.

Мнение о Сталине как о предателе  по существу его деятельности получило довольно широкое распространение. Причём здесь рассматривают два аспекта: деятельность, связанную с подготовкой к войне и  руководством военными действиями (что обусловило колоссальные потери человеческих жизней и материальных ресурсов), и общий результат деятельности, состоящий в дискредитации социализма Маркса-Ленина.

В традиционалистских европейских государствах преступления глав государств были признаны на общенациональном уровне, преступникам вынесены приговоры либо юридические (смертная казнь главе французского правительства маршалу Петену), либо моральные (Гитлеру), либо их казнили и без судебного разбирательства – по очевидной совокупности преступлений против своего народа (Муссолини).

 

Расстрельная технология Сталина, так или иначе, работала; победа в войне в простонародном сознании всё списала и с юридических и с нравственных счетов.  Однако довольно быстро выяснилось, что сталинская система оправданна только специфическими целями, но не общецивилизационными нормами и канонами  человеческого бытия.

И система эта начала рушиться буквально на следующий день после смерти Сталина,  только распад её затянулся почти на сорок лет; видно, прав великий Некрасов –  «дело прочно, когда под ним струится кровь». А ведь начальные симптомы распада были просто изумительны по своей неожиданности и парадоксальности: с «новым курсом» первым выступил в верховном руководстве СССР не партийный лидер Хрущёв, не Председатель правительства Маленков, а зам. премьера эффективный менеджер №2 Лаврентий Берия. Изображая из себя патриота-новатора, он при каждом удобном (и не очень) случае высказывался о деталях этого курса, бывшего, фактически, отрицанием и сталинской экономической модели и, отчасти, всей внутриполитической практики, то есть всего того, что все они так фанатично реализовывали вместе со Сталиным.

Дальнейшее хорошо известно: эту песню подхватил Хрущёв, сочинил свой текст, переиначил её мотив на свой лад, открестился от физического террора, но всеми силами пытался сохранить марксистско-ленинский вектор бытования страны и социалистического лагеря.

Что, как постепенно выяснилось, без тотального физического террора нереализуемо. На остатках научного и индустриального задела военного времени и послепобедной эйфории удалось ещё организовать разорительный идеологический фейерверк в околоземном пространстве (даже на Луну по-человечески не слетали), а дальше всё пошло на неудержимый распад.

 

НЕКОТОРЫЕ ФАКТЫ И ЦИФРЫ, ОТНОСЯЩИЕСЯ К ВМВ.

В апреле 1941 года был подписал Договор О Нейтралитете между СССР и Японией, уже тогда планировавшей захват целых регионов в Юго-Восточной Азии. До начала декабря  1941 г. Япония была целиком поглощена подготовкой к войне с США, а воевать на два фронта (с Америкой и Советским  Союзом) – такое смогло прийти в голову лишь бесноватому фюреру Германии.

Этот нейтралитет позволил перебросить части Красной Армии на Европейскую часть СССР.

 

Имеются сведения, что ещё 11 марта 1941 года советскому послу в Вашингтоне были переданы копии документов, относящихся к плану «Барбаросса», а 10 июня англичане передали советским представителям свою информацию о нём. Но о существовании такого плана раньше других (уже в январе 1941 г.) докладывала в Москву советская разведка.

 

Среди 53 противников «оси» Рим-Берлин-Токио кроме США, Англии, Франции, СССР,  были такие гиганты как Китай, Бразилия, Индия, Австралия, Мексика, Канада.

О какой победе «оси» тут можно говорить всерьёз?

И если война продолжалась так долго, то потому, что  одна из основных трудностей антигитлеровской коалиции состояла в том, чтобы скоординировать все свои ресурсы и вести войну в строго управляемом режиме. Никому не нужно было (даже, наверное, Польше), чтобы война на территории СССР быстро закончилась поражением Германии. Отсюда и следуют черчиллиевские проволочки в дипломатических играх по вопросу «второго фронта».

3 сентября 1939 г. Англия и Франция объявили войну Германии.

7.12.1941 г. – Атака Японии в Пёрл-Харборе.

11.12.1941 г. Германия и Италия объявили войну США. Наверное – для моральной поддержки Японии и чтобы припугнуть США.

О ВТОРОМ ФРОНТЕ.

Фактически, второй фронт (если первым считать фронт Германия-СССР, что не совсем корректно, поскольку наши западные союзники начали войну с Гитлером на два года раньше нас) существовал всегда.

 22.06.1941г.  Черчилль заявил о поддержке СССР в этой войне, то же самое заявил Рузвельт 24.06. 1941г.

12.07.1941 г. подписано англо-советское соглашение о совместных действиях.

24.09.1941г.  Сов. Союз становится участником учреждённой в августе 1941 г. США  и Англией Атлантической хартии, определявшей цели войны с Германией.

29.09.1941г. в Москве состоялась конференция СССР-США-Англия, определявшая поставки в СССР вооружений и материалов сроком на 9 месяцев. А после того как американские законодатели распространили действие закона о «ленд-лизе» и на СССР, США выделили Сов. Союзу кредит в 1 млрд. долларов.

26.05.1942г. в Лондоне подписан договор между Англией и СССР о союзе в войне с Германией, а в мае-июне 1942 г. шли переговоры об этом в Вашингтоне.

19 августа 1942 г. был высажен большой англо-американо-канадскийдесант в Дьеппе (Франция), закончившийся большими потерями для союзников.

Военные действия западных союзников СССР на суше, на морях и в воздухе шли непрерывно по фронту (это был Западный фронт для Германии) с длиной, превосходившей длину Восточного фронта – от Египта до Мурманска. На этом фронте Гитлер держал 50 дивизий (на Восточном – 200).

В июле 1943 г. союзники высадились на Сицилии и вскоре Италия фактически была полностью выведена из войны (кроме итальянских дивизий на Восточном фронте).

И лишь 6.08.1944 г. высадкой десанта в Нормандии начались концентрированные военные действия, когда для Запада возникли две опасности: оккупации советскими войсками всей Западной части Европы и сепаратного сговора между Гитлером и Сталиным.

***

Картина течения ВМВ на советской территории представляет собой почти очевидный синергетический сценарий. Из хаоса событий, из турбулентного потока локальных поражений и побед, эвакуации, блокад, отступлений, ошибок, преступлений, героизма и предательств сформировался к концу 1943 года некий ламинарный поток систематического продвижения военных действий с востока на запад.

И так же, как в физике, где механизмы перехода от хаоса к упорядоченности, как правило, совершенно неясны, то же видно и в процессах и результатах Второй Мировой Войны: сработала какая-то метаисторическая закономерность, в начале 90-х годы вернувшая человеческое общество к тому стационарному неравновесному состоянию,  в котором оно пребывает (с перерывами) в течение нескольких последних веков.

 

Когда следует ожидать очередного перерыва – невозможно предсказать с точностью, ведь ещё и та наша война не закончена. И не только потому, что в нашей необъятной земле ещё лежат сотни тысяч непохороненных красноармейцев и вермахтовцев разных наций. Хуже то, что призраки тех тоталитарных социализмов, уйдя в историческую тень, бродят теперь в потёмках человеческих душ по всему миру

 

[1] Как выяснилось позже, эти усилия продолжаются и поныне (во всяком случае – в ментально-идеологическом отношении)

 

2. УКРАИНСКАЯ ТРАГЕДИЯ (на пути к катастрофе)

Вместо предисловия.

Евромайдан, события в Донецке, Луганске, Мариуполе, а потом – жуткая бойня в Одессе и ее почти двухлетнее продолжение, организованное киевской хунтой на юго-востоке Украины – все это было для меня потрясением, едва ли не самым острым и значительным за последние четверть века.

В этом моем потрясении выделяются два основных болевых центра: массовое ожесточение украинцев по отношению к России и россиянам и массовое безразличие европейского населения к украинскому кровопролитию. Первое означает для меня, что сверхзадача Евромайдана – разрушение славянского мира - в общих чертах решена; второе показало эфемерность европейских гуманитарных ценностей, оказавшися (в значительной мере) лишь ходовым пропагандистским товаром, а не (как когда-то думалось) основой ткани европейской цивилизации.

Все это время я вел что-то вроде блога по этим событиям, помещал заметки в своем аккаунте в Facebook’e; большая часть текстов на этой странице сайта – это материалы того периода.

Но своим текстам я хочу предпослать еще небольшой фрагмент из книги А. И. Солженицына "Россия в обвале" (1998 г.), поразительно точно и ярко освещающий основную коллизию послесоветской истории Украины.

Увы, националисты с Западной Украины, веками оторванные от остальной Украины, пользуясь переполохом 1991 года и неуверенностью украинских лидеров, стыдливо спешивших отмыться от коммунизма примыканием к накалённому «антимоскальству», — сумели начертать и вменить всей Украине ложный исторический путь: не просто независимость, не естественное развитие государства и культуры в своём натуральном этническом объёме, — но удержать побольше, побольше территорий и населения и выглядеть «великой державой», едва ли не крупнейшей в Европе. И новая Украина, денонсировав всё советское законодательное наследие, только этот один дар — фальшиво измысленные ленинские границы — приняла! (Когда Хмельницкий присоединял Украину к России, Украина составляла лишь одну пятую часть сегодняшней территории).
В самостоятельном развитии — дай Бог Украине всяческого успеха. Отяжелительная ошибка её — именно в этом непомерном расширении на земли, которые никогда до Ленина Украиной не были: две донецкие области, вся южная полоса Новороссии (Мелитополь-Херсон-Одесса) и Крым. (Принятие хрущёвского подарка — по меньшей мере недобросовестно, присвоение Севастополя вопреки, не говорю, русским жертвам, но и советским юридическим документам, — государственное воровство). Стратегическая ошибка в выборе государственной задачи будет постоянной помехой здоровому развитию Украины, эта изначальная психологическая ошибка — непременно и вредоносно скажется: и в неорганичной соединённости западных областей с восточными, и в двоении (теперь уже и троении) религиозных ветвей, и в упругой силе подавляемого русского языка, который доселе считали родным 63 % населения. Сколько неэффективных, бесполезных усилий надо потратить на преодоление этих трещин.
По пословице: Нахватанное — ребром выпрет.

 

 Из письма однокашнику на Украину

 13 апр. 2014 г.  (Facebook; это - первое мое выступление по событиям на Украине)

 … А у меня своя печаль. 

На закате жизни я вдруг отчетливо осознал, что в России не только можно по-сиротски проживать свой век, но ее можно и любить. На моих глазах Россия приходила в себя от дурмана марксова социализма и начинала восстанавливать то, хранителем чего всегда считалась западная цивилизация − измерение всех вещей человечностью. И уже на втором году своего правления президент Путин провозгласил, как приоритетную, задачу сближение с Европой по всем основным цивилизационным направлениям, и Россия следовала, непрерывно учась у Запада, этим курсом.

Мне, рядовому обывателю, мало что было известно о реально происходящих процессах, но как теперь выясняется, это движение с самого начала встретило систематическое сопротивление, наиболее общими формами которого стали продвижение НАТО к нашим границам и массовый прием в ЕС бывших советских политзаключенных – Прибалтики, Польши, Венгрии и далее по списку – с их потенциалом обид и ненависти к «старшему брату» . 

А в некоторых деталях картину отношения Запада к России – неприязнь и страх политической элиты и настороженное безразличие элиты культурной – высветили события последнего киевского Майдана, где простодушный антирусский национализм чернорабочих Майдана был так умело использован его организаторами и спонсорами для решения своей задачи – любой ценой разрушить этнокультурную общность восточного славянства.  И я, всегда глубоко почитавший европейское познание, с печальным удивлением констатирую, что современный Запад так и не осознал разницы между той Россией, которая в 1917-м году стала носителем безумной идеи разрушения существующего миропорядка и построения некой новой цивилизации, и нынешней Россией, уже четверть века пытающейся вернуться в ту семью наций, членом которой она была сначала в виде Киевской Руси. И это неразличение вдруг приняло такие трагические формы, где, опираясь на агрессивный антироссийский энтузиазм руководства США и ЕС, власть в соседнем с Россией государстве захватили личности с сомнительной политической репутацией, теперь уже неотмываемой после циничного использования ими политической силы нацистского толка. А Запад мертвой хваткой вцепился в Украину и, как будто в геополитического угаре, игнорирует очевидное: сомнения Украины по поводу вхождения в ЕС уже переросли в отрицание этой идеи, а усилия Запада осчастливить Украину все больше напоминают послевоенные усилия Сталина осчастливить Восточную Европу созданием социалистического лагеря.

… А что же с жупелом этой ужасной аннексии Крыма?

К сожалению, наша земная цивилизация не выработала неоспоримых логических и юридических оснований для окончательных суждений о ценности и легитимности тех или иных исторических процессов. В момент их протекания о них бытует множество разнородных политических и эмоциональных суждений, представляющие какую-то ценность лишь для тех, кто их высказывает, и конструктивных лишь в той мере, в какой они допускают консенсус.  И в этих условиях лично я – среди тех, кто по-человечески рад за крымчан: в этот раз им повезло, они вернулись на Родину и защищены от культурного, экономического, информационного и политического насилия, царящего на Украине, и, как кажется, оба эти обстоятельства являются здоровой основой для консенсуса в вопросе о новом статусе Крыма.

А пока, что же остается России, столь демонстративно отвергнутой современным Западом?

Неужели и сейчас у России не может быть иных друзей, кроме ее армии и флота? 

Неужели же России суждено уйти в глухую защиту, пока опять не появится в ней какой-нибудь бесчеловечный и сверхагрессивный лидер, и не станет она снова реальной угрозой Европе, и уже моим детям, как мне когда-то, придется по-сиротски проживать свой век в такой обновленной России.

 

Безумству храбрых…

19.06.2014 (Facebook)

В 2010 году на ярмарке в Террачине (городок между Римом и Неаполем) я разговорился с русскоговорящей торговкой верхней одеждой (пока жена примеряла приглянувшуюся ей юбку) – и поинтересовался − почему она уехала из Донецка. Торговка – миловидная женщина лет примерно 35, бойко объяснявшаяся с покупателями на итальянском, сказала, с явным оттенком грусти и обиды: «А чё там делать? Работы нету, да ещё заставляют говорить на украинском».

Тогда меня этот второй мотив её миграции в Италию позабавил и удивил: «Это ж надо – обучиться итальянскому ей, оказывается, проще, чем привыкнуть к почти родному украинскому».

Эта сценка всплыла в моей памяти, когда по Украине пошли протесты, вызванные признанием 23 февраля 2014 года Верховной Радой Украины утратившим силу закон об основах государственной языковой политики от 3 июля 2012 года. Этот закон, всего-то навсего, предусматривал возможность официального двуязычия в регионах, где численность нацменьшинств превышает 10%.

Оказалось, что переживание этой простой гражданки Украины характерно и очень остро для многих миллионов украинцев.

А потом пошел мощный и все усиливающийся поток лжи и насилия по всей Украине: погромы и грабежи правосеков, сколачивание из части их карательной национальной гвардии (оставшаяся часть занялась самоуправством по городам и весям Украины), подлое судебное обвинение «Беркута» в терроризме, призывы, исходящие от оборотня в юбке Тимошенко и ряда депутатов Верховной Рады, к подавлению и уничтожению русских любыми средствами.  

Противодействие не заставило себя ждать: появились группы, организации и лидеры сопротивления новой власти – народные губернаторы и мэры; люди стали вооружаться, чтобы силой противостоять насилию. А поскольку на стороне властей были, прежде всего, русофобствующие националисты, неудивительно, что в вооруженную борьбу с ними включились и пришельцы из соседней России. По пафосу самоотверженности их приход на Украину напоминает миссию Че Гевары в Конго и в Боливии с той разницей в содержании, что Че Гевара мог принести в эти страны только – по кубинскому образцу – новую нищету и бесправие, тогда как русские Че Гевары воюют с теми, для кого русские – это колорады, которых следует уничтожать по одесскому образцу.

Быть может, им суждено пасть на этой недалекой от нас гражданской, но в любом случае, рано или поздно, на обломках нынешнего киевского хунтовластья сами украинцы напишут их славные имена рядом с другими именами украинского Резистанса.

 

 Псакинг как зеркало украинской революции

12.07.14 (Facebook)

В США полным-полно людей умных, высокообразованных, красноречивых, понимающих толк в международной дипломатии, а представлять деятельность Госдепартамента перед журналистской публикой поставлена г-жа Псаки. Заметим, кстати, эта публика, как никакая иная, умеет задавать самые острые и каверзные вопросы, но как раз подстать ей г-жа Псаки выглядит как личность, наделенная незаурядными клоунскими способностями и навыками и, ко всеобщему удовольствию, на этих СМИ-посиделках получается вполне профессиональная информационная клоунада.

Казалось бы, после целого ряда демонстративно смехотворных заявлений г-жи Псаки и ее ответов на вопросы, такая серьезная структура как Госдепартамент должна бы сконфузиться и найти ей приличную замену. 

Но этого не происходит. Так отчего бы это?

Вашингтон и Киев одинаково нуждаются в как можно более мутной информационной атмосфере, полной недомолвок, противоречий, непоследовательностей, нелепостей – всего того, что наилучшим образом дополняет и маскирует прямую ложь.

 Практически все важные заявления Порошенко делает  как будто в бредовом состоянии – о 1000 гривен в день для каждого солдата украинской армии, о недельных сроках разгрома повстанцев, о планах А и Б, о гуманитарных коридорах, о готовности вести переговоры с кем угодно, о невозможности военного решения проблемы противостояния, о убийстве сотни ополченцев «террористов» за каждого убитого силовика…

А на деле  все оборачивается тупой  бомбардировкой населенных пунктов, разрушением жилищ, гибелью ополченцев и силовиков вперемешку с обычными жителями. 

За что и с кем воюют силовики, более или менее понимает хунта и ее близкое окружение, может быть, и часть офицерского корпуса; подавляющее же большинство их воюет по стандартной механике войны: есть присяга, приказ, цель для стрельбы на сегодня и пропагандистский бульон в головах. 

Хунта с первых же дней своей власти с наглой самоуверенностью сделала рывок в направлении насилия над нацией, а теперь, когда уже руки у нее (включая Коломойцева, Тимошенко, ультранационалистов из Верховной Рады) в крови до подмышек, сама она остановиться не может.

Земля уже давно горит под ногами у хунты. Пока что виден лишь смог – как при тлении торфяников, но кажется, что донбасские пожары дойдут и до Киева. Есть все же надежда, что народ Украины, в большинстве своем,  что-то начнет понимать, когда хунта будет уже в крови по уши, и когда Запад вынужден будет это увидеть и заговорит об этом вслух.

Тем временем, хунта, видимо, понимая, что санкционные забавы Запада ей, хунте, не полезнее, чем мертвому припарка, и что ее кровопролитие может поблекнуть при масштабном военном конфликте России и Запада, упорно ведет свою игру – на реализацию этого конфликта. Стоило только Путину отлучиться на несколько дней из страны, как тут же начаты прямые вооруженные провокации на нашей границе с жертвами на российской стороне. Конечно, отбить охоту к таким провокациям технически нетрудно, да как бы опять не пришлось  годами отмываться от клеветы самой свободной в мире прессы, как это было после грузинской авантюры в Южной Осетии в 2008 году.

Так что налицо – острая необходимость в информационном дурмане (против которого взбунтовался даже кое-кто в цитадели свободы слова), и псакинг – это инсталляция нынешнего межеумочного состояния той части общественного сознания, которое сейчас доминирует на Западе.

17.07.14

Киевская хунта изначально находится в исторически тупиковом положении, в отличие от, скажем, хунты кубинской, которая была носителем альтернативной идеологии. И по личностному составу она была чем-то весьма отличным от режима Батисты, так что хотя бы формально от нее можно было ожидать построения нового общества, более отвечающего народным потребностям и чаяниям.

 Киевская хунта, так сказать, по классовому составу – тот же буржуазный, финансово-торгово-производственный олигархат, что и при Кучме-Ющенке-Януковиче. Янукович, по слабости воли и интеллекта, рано или поздно был бы принужден присоединиться к Евросоюзу или проиграть очередные выборы.

Следующий момент – наглая самоувененность, разожженная победой Майдана, подталкивает хунту на насилие административное и культурное (усугубленное тем, что и в Верховной Раде, и на местах подняли голову профашистские (во всяком случае – шовинистические, антирусские) группировки, получившие возможность творить насилие на местах и, в том числе, в таких культурных и экономических центарх как Харьков, Донецк, Одесса, Луганск, Мариуполь.

И началась война, которая окончательно ставит хунту в исторический (событийный) тупик: прекратить войну после стольких жерт, разрушений и массового беженства она не может по внутриидеологическим причинам, победить в смысле чисто милитаристском (в военных действиях) – значит показать всему миру (той его части, которая – не дядя Сэм, не натовская военщина, не политическая верхушка (Меркель,  Олланд, Баррозу,..), что гуманистичесие идеалы и принципы, на которых, по идее, строится современный цивилизованный «свободный», «демократический» мир – это фикция, что эти идеалы и принципы допускают произвольно толкование, если это нужно для достижения конкретных военно-политических целей.

Разгром и опустошение  в центре Европы цветущего края, населенного миролюбивым народом, по сути, уничтожение физическое или морально-психологическое этого народа, изгнание значительной его части из жилищ и территории – это как-то придетсяя объяснять и изживать. Конечно, дядя Сэм и остальные персонажи профинансируют восстановление инфраструктуры, но что будет представлять собой государство Украина – очень большой вопрос.   

 

 20.07.14

С 21 марта 2014 г., то есть со дня вступления в силу Федерального закона Российской Федерации N 36-ФЗ "О ратификации Договора между Российской Федерацией и Республикой Крым о принятии в Российскую Федерацию Республики Крым и образовании в составе Российской Федерации новых субъектов", президент Путин решает сложнейшую задачу – удержание на законных основаниях в составе РФ новых субъектов – Республика Крым и город Севастополь.

Полная законность этих оснований достаточно очевидна (иначе Россию давно бы уже затаскали по международным судам, являющимся, в значительной мере, марионетками США и ЕС) и остается до тех пор, пока Россия не будет вести никаких активных военных действий в украинском конфликте.  

Вот почему киевская власть (так и не утратившая всех признаков хунты) совершает все более наглые попытки, втянуть Россию в эти военные действия. Вот почему наиболее вероятным исполнителем авиакатастрофы над Донбассом (если все же это – не авария внутри лайнера) является именно она, эта власть, и, несомненно, в сговоре с Вашингтоном.

Если это все же – теракт, то менее всего он был бы нужен России (в силу названной выше ее позиции в конфликте); по меньшей мере он бесполезен для руководителей Новороссии: там уже давно понимают эту позицию и рады той помощи, которую Москве все же удается им оказывать. Конечно, и там немало горячих голов, желающих втянуть Россию в войну, но едва ли у них имеются для этого реальные возможности. В частности, даже чисто технически, они не могли совершить этот теракт.

У меня нет никакого сомнения в том, что если Киев все же разгромит донбасское Сопротивление, то следующая линия фронта в этих событиях будет проходить по сухопутным и водным границам Крымского полуострова. Если же Новороссия устоит – это было бы  политическим кошмаром для Запада. Похоже, этого кошмара тамошний политический итеблишмент боится больше чем масштабной войны, начало которой он положил последним киевским Майданом.

Так что нам, россиянам, рано или поздно, но скорее всего, придется снова зябнуть в условиях холодной войны.

Но было бы социологической наивностью думать, что всему причиной Крым.

Все это началось еще при Ельцине – когда НАТО рванул на восток, а потом ЕС стал захватывать восточную Европу в свою орбиту противостояния России. Потивостояния, целью которого является столетней давности идея (по которой в США уже в 1918 году разрабатывались планы) расчленения России.  Крым был просто небольшим шажком, скорее знаком, в направлении противодействия этой идее. Но знак оказался слишком ярким и опасным, и Крым сразу же стал катализатором и удобным жупелом для продолжения реализации той идеи.

Быть может, Путин поторопился с этим шажком, но он был сделан, и пусть каждый теперь судит по своему, а окончательный вердикт, как всегда, выносит Время.

 

  Просто версия: дело пахнет Порошенко

 22.07.14 (Facebook)

Все еще теплится слабая надежда на то, что катастрофа Boeing’а – результат аварии на его борту, но брифинг Генштаба нашего МО неумолимо склоняет к версии теракта – уж очень правдоподобно эта версия укладывается в сложившуюся военно-политическую картину украинской войны.

А картина видится так.

Все меньше АТО напоминает полицейскую акцию по наведению конституционного порядка в стране, где и сама конституция – нечто скорее виртуальное.

С одной стороны: судя по хотя и довольно скупым, но все более многочисленным сообщениям СМИ, у все большего числа людей во всем мире нарастает понимание, что произошла инверсия. То, что, возможно, имело в своем начале на Донбассе  и в Луганщине какие-то признаки и эпизодические террористические проявления, теперь окончательно оформилось в народное освободительное движение, тогда как борьба центрального правительства за сохранение административной (ни о какой другой уже и речи не может быть) целостности имеет все признаки массового террора с применением запрещенных в таких ситуациях видов оружия и методов ведения войны, то есть признаки геноцида и холокоста.

И – другая важная сторона картины. Собственно военные достижения правительственных войск довольно незначительны (при огромных потерях в технике и живой силе) и, что еще существеннее: во-первых, война грозит затянуться до холодного времени года, когда вся Украина будет в глубочайшем кризисе, и, во-вторых, есть опасность, что ЕС уже не сможет дальше маскировать зверства киевского режима и сам вынужден будет нажать на тормоза.

И вот совокупность этих обстоятельств потребовала от Киева предпринять что-то экстраординарное, чтобы показать европейской публике, что это они, донбасские, а не мы, киевские – террористы, и, на этом фоне развязать себе окончательно руки для превращения Луганска и Донецка в руинные кладбища.

Дальше – все идет по картине, обрисованной нашим Генштабом, которую можно понимать так.

Поближе к российской границе и расположению войск ополченцев подгоняют несколько комплектов «БУК’ов» (несколько, чтобы выбрать экипаж, наиболее подготовленный для довольно сложной акции), отрабатывают возможный обстрел лайнеров на большой высоте. Диспетчерская служба украинских авиалиний обеспечивает корректировку нужного курса лайнера-жертвы. В нужный момент производится выстрел из «БУК’а»; синхронно с выстрелом к лайнеру приближается штурмовик, способный сбить лайнер – для страховки, на случай недостаточного воздействия ракеты «БУК’а». Поскольку потолок штурмовика – на пределе, диспетчерская служба просит лайнер немного снизиться. И все идет строго по сценарию: штурмовик еще некоторе время наблюдает, как лайнер теряет высоту, и отваливает. 

И тут же на Луганск и Донецк набросились с утроенным артиллерийским, а на Россию – с новым информационным − остервенением.

 

29.07.14 (Facebook)

 Уже не впервые буквально через часок-полтора после появления моей новой публикации (статуса) чья-то крепкая рука отодвигает ее куда-то далеко вниз по Facebook’cкой странице, так что найти ее можно только в архиве своих статусов.

Исключительно для проверки эффекта я помещаю здесь последнюю свою публикацию повторно.

 

Бытие определяет сознание?

29.07.2014 (Facebook)

 

(Письмо ок родственника из Киева) 14 июля в 18:55 

Игорь, здравствуй! У меня есть предложение "поражающее своей новизной". Приезжай ко мне в гости, я тебя свожу в Донецк, где живет мой брат по линии отца, и в Торез (70 км от Донецка и 30 км от Снежного), где живут сестры моей жены, и ты увидишь все своими глазами (это я насчет бомбардировки мирных жителей, якобы украинскими войсками, которых ты называешь карателями). Потом я тебя свожу во Львов и ты там будешь искать долго бандеровцев, которые якобы уничтожают русских, заодно и в Киеве поищешь. И только после этого ты будешь, основываясь на увиденном, судить о том WHO IS WHO. Сидя в Москве, много не увидишь, хоть это и Москва. Удачи. 

 

Это – копия письма, которое я получил из Киева от родственника жены в качестве отклика на мою заметку в Facebook’е «Псакинг, как зеркало украинской революции». Автор письма приписывает мне утверждения, которых я в своем тексте не делал, что по существу значения не имеет, но уже указывает на некоторую неадекватность восприятия собеседника.

Удивило меня другое: автор как будто не в курсе, что там, куда он меня приглашает прокатиться, уже за месяц до его письма шли ожесточенные бои (именно где-то над городом Снежное через три дня после его письма был сбит малазийский лайнер).  

Автору 60 с небольшим лет, у него высшее военно-политическое образование, в отставку он  вышел, если не ошибаюсь, в чине полковника. Вообще, человек он разумный, в Киеве у него свой бизнес, и далеко не самый мелкий. В результате украинского кризиса бизнес как-то пострадал, но не об этом говорится в письме, не об ущемленной гордости военного, не о патриотическом чувстве. В письме говорится, что нет там никакой войны, что те в России, кто говорит о карательной операции, об украинских ультранационалистах – заблуждаются или лгут.

Текст письма, вкупе с вполне благополучными внешними признаками пишущего, вызвал у меня тяжелое недоумение, близкое к оторопи: если даже человек образованный, с богатым жизненным опытом, так искаженно представляет себе события в своей стране, то что может твориться в голове среднестатистического украинского обывателя?!

У меня оказалось довольно много родственников и знакомых в украинских городах. Я собрал и обобщил кое-какую информацию об их ментальном и душевном состоянии. Почти все они этнические россияне, но, в большинстве своем, к России относятся с подозрением, а их дети, те, кто учился в украинских школах в последние 20 лет – откровенно враждебно.

Вот пример, по-своему трагический: семья русских врачей лет 10 назад уехала из Днепропетровска в Россию, оставив сына-школьника на попечение родственников. Сейчас он учится в Днепропетровском университете и слышать ничего не хочет не только о своем русском дедушке (от него, моего школьного друга, я это все узнал), но и о своих родителях.

Искажение сознания жителей Украины началась, как процесс скорее локальный и узко-идеологический, еще в годы становления советской власти. Оно местами резко обострилось (приобретя уже националистический окрас) во время войны, притихло было в послевоенное время, но после Беловежского соглашения оно сделалось, по сути, одним из основных направлений государственной идеологии Украины. Энергия этого искажения выплескивалась много раз в разных формах и размерах, и, наконец, гигантским резонансом в этом процессе стал киевский «евромайдан».

Искаженное сознание легко принимает ложные версии событий − таково спасительное свойство человеческой психики. Это было бы очень опасно для душевного здоровья  нынешнего украинца – понимать, как киевская власть скрывает правду о политическом убийстве (Сашко Билый), о майданских снайперах, об одесских изощренных погромщиках, о мариупольских расстрельщиках… Вспомним, что ни по одному из этих случаев не проведено открытое судебное разбирательство, а уж о преступлениях украинской военщины против мирных граждан Донбасса и говорить пока не приходится.

Теперь дошла очередь до крупномасштабного международного теракта, и опять для незамутненного сознания хорошо видно, как делается все для того, чтобы скрыть материальные и информационные  следы и чтобы обывательское сознание приняло на веру то, что нужно основному подозреваемому в этом преступлении – украинскому политическому режиму, кто бы его ни представлял в этом деле – киевские власти, люди Коломойского или Тимошенко, или просто кто-то подрядился частным образом осуществить эту акцию. Что тоже несложно при нынешней анархии в украинской армии и готовности мирового общественного мнения проглотить любую удобную для Киева версию. Конечно, строгих доказательств авторства этого преступления нет, так их никогда и не будет: ведь расследование проводят натовские специалисты под контролем натовских же политиков, и раз уж до сих пор им не удалось показать никаких российско-донбасских следов, это значит, что следы там исключительно украинские.

Броня спасительного незнания украинцем истинной картины событий непробиваема, она дает трещину лишь у женщин, чьих детей и мужей отправляют на убой. В цунами лживой односторонней информации захлебываются одинокие протестные восклицания Татьяны Жданок, Джульетты Кьезы, Никиты Михалкова, двух-трех десятков публицистов, экономистов и политиков на Западе.

И самое опасное заключается в том, что это цунами стало уже основой для формирования надолго атмосферы национальной ненависти между братскими народами. Россия пока что этому сопротивляется: и государственные организации, и на неформальной, чисто народной основе, мы шлем украинцам гуманитарную помощь, принимаем в специально создаваемых пунктах и в своих домах тысячи и тысячи беженцев. Тогда как власти Украины, разорвав уже практически все информационные связи, приступили теперь и к разрыву культурных. 

 

3. Диагноз доктора Крупова и Россия ХХ века

(Новогоднее послание стране и лично Президенту Путину)

http://www.pereplet.ru/text/chegis.html

 Если посмотреть на  ХХ век России по прописи герценовского доктора Крупова - с точки зрения патологии - то исторический анамнез этого периода можно сформулировать следующим образом.

Все это столетие Россия была под властью верховных правителей явно неадекватных своему положению, а иногда  - просто больных и ущербных.

Начался век для России с того, что внешне как будто вполне здоровый император Николай II затеял бессмысленную и позорную войну на Дальнем Востоке, допустил расстрелы мирных (и довольно заурядных по европейским меркам) выступлений своих подданных, не проявил спасительной жесткости и последовательности в проведении жизненно необходимых реформ и, наконец, передал часть царских полномочий бесноватому проходимцу и втянул Россию в губительную мировую войну. Последним его неадекватным шагом был панический переход на положение частного лица в империи, более всего нуждавшейся тогда в его, императорской, твердой власти; страна оказалась брошенной на произвол большевиков.

Его сменяет (после мимолетного во всех отношениях эпизода с правлением Керенского) лидер большевиков Ленин – исторический авантюрист, фанатик, душевно больной идеей социализма, а физически - чем-то то ли наследственным, то ли благоприобретенным в веселых парижских кварталах (историки так и не установили, чем именно). Физическая болезнь вскоре свела в могилу его , а душевная -  после 70 лет следования этой нездоровой идее – основанное им государство.

За ним следует Сталин, для роли верховного правителя личность ущербная во всех отношениях – интеллектуальном, моральном, физическом. По-видимому, не случайно ученый психиатр В.М. Бехтерев диагностировал Сталину (хотя и по косвенным признакам, а не прямым обследованием) паранойю. Даже неспециалисту на кадрах кинохроники видна связь между фенотипическими признаками его личности (выражением лица и глаз, манерой речи и движений) и известной патологией его поведения, обусловившей специфику его правления. Вот два самых  несомненных и трагических (для страны) свидетельства его неадекватности как правителя.

1). Выбор в качестве модели для «развития» страны гипертрофированной индустриализации с милитаристским уклоном, что полностью парализовало внутренний рынок, сельское хозяйство и рост производительности труда во всех сферах. Последовательная реализация этой модели и обусловила полное исчерпание ресурсов динамичного развития СССР к 80-м годам.

2). Выбор государственного терроризма в качестве методологии реализации экономической модели, что абсолютно исключало возможность социального прогресса, давно уже ставшего законом жизни в странах Запада.

Сейчас только самые ортодоксальные (то есть российские, особо твердолобые) коммунисты не осознают ложности и губительности такого исторического курса. Свою социологическую наготу они при этом прикрывают фиговым листком (еще советского изготовления) – ссылками на победу Советского Союза в Великой Отечественной войне. Историографическое мошенничество состоит здесь в том, что одну войну они искусственно расщепляют на две; такой подход позволяет утверждать, например, что Германию победила Югославия. Однако II Мировая война – это не только  война СССР с недавним другом Германией и не только война Сталина со своим подельником по территориальному грабежу Европы Гитлером. Это было не что иное, как война фашизма против мировой цивилизации. И победа цивилизации над гнойным нарывом фашизма на ее теле была неизбежна, только дороже всех за нее заплатил именно наш народ – и это потому, что и сам – по воле Сталина - страдал от обширного социального абсцесса. Можно было бы сказать, что в этой войне и лично Сталина постигло возмездие – в виде гибели сына – за его роль в развязывании войны, неготовность к ней и преступно бездарное руководство армией, приведшее к более чем двум миллионам необязательных потерь солдат и офицеров. Но ни общенациональных потерь, ни своей личной он не ощутил, не осознал, просто не заметил; судя по его послевоенному правлению, они не добавили ему ни мудрости, ни человечности - такова уж психика великих тиранов.

После Сталина идет череда столь серых правителей – Маленков, Хрущев, Брежнев, Андропов, Черненко, что с них имеет смысл писать лишь групповой портрет, на котором – личности в разной степени неадекватные: малограмотные, недалекие, одни злоупотреблявшие алкоголем, другие и без того больные - вплоть до невменяемости и полной недееспособности.

К концу века как будто что-то забрезжило: появился Горбачев – впервые (после Николая II) физически здоровый правитель, к тому же, кажется, непьющий. Возможно, именно трудности в восприятии здоровым организмом прогнившей окружающей действительности и подтолкнули его к поспешным перестроечным шагам. Но здесь и его подвела застарелая наследственная болезнь мировоззрения, передавшаяся ему от предшественников-марксистов – верность социалистическому выбору. И - как результат: интеллект и воля, ослабленные этим заболеванием, не справились с требованиями сверхдинамичной исторической ситуации и достойные решения возникающих задач не были им найдены.

Лихорадочные, лишенные какого-то определенного и разумного плана процессы, начавшиеся при Горбачеве, должны были породить либо новый террор, либо что-то вроде Смуты. На очередную волну террора у России, обескровленной рядом предыдущих, сил не нашлось, и появился новый правитель - Ельцин, букет болезней которого хорошо известен и социологии, и медицине, и народной молве. Практически от всего, что делалось в его правление им самим и всеми, кто хоть что-то делал, отдает преобладанием инстинктов, порывов и интересов над разумом. В этом отношении события его правление больше сходны не со Смутой, а с тем, что делалось в эпоху Петра I, возможно, – в силу сходства личностей. Оба известны своей импульсивностью, внушаемостью, склонностью к разного рода излишествам, обоим пришлось пройти через смертельную борьбу за власть. Именно во времена их правлений Россия совершила самые энергичные (и самые неподготовленные) рывки  к сближению  с Западом. В угаре своих душевных и физических состояний  и тот, и другой для разрешения исторических коллизий своего времени «вздыбили», по выражению Пушкина, Россию. Возможно, самым существенным отличием является то, что Петр I захватывал новые земли (хотя и имеющиеся были необозримы и неуправляемы), Ельцину же пришлось отсечь от разлагавшейся империи то, что становилось очагом гангрены и умиротворять оставшееся. Умиротворение проводилось иногда с помощью танков и других родов войск - как в случаях с депутатами, взбесившимися от дефицита власти, и Чечней, с ее возвратной лихорадкой независимости.

Неизвестно, от какой из болезней Ельцина, только в эпоху его правления произошло небывалое в истории России: правитель, на власть и жизнь которого покушались, не позволил себе обычного в таких случаях в России царского удовольствия – повесить или расстрелять покушавшихся; более того, некоторые из них снова были избраны в "расстрелянный" парламент, а иные даже заняли губернаторские должности. Возможно, благодаря такой царственной патологии, умиротворение все же получилось: после 10-летнего разгула революционно-анархических страстей страна уже при Ельцине начала переходить к обычному для себя трудовому режиму (за исключением нескольких горячих точек и, особенно, тех же – парламента и Чечни), так что даже явно обозначился экономический подъем.

Говорят, что без Ельцина не было бы и Путина, и это несомненно так, но не в том расхожем смысле, что первый выдвинул второго ради своей безопасности. Смысл видится в том, что Ельцин нанес сокрушительный (хотя и не смертельный) удар по коммунистическому духу в системе управления государством. И за эти десять болезненных, мучительных, во многом уродливых ельцинских лет по какой-то метафизике жизни на российском государственном уровне начали формироваться и новый дух управления, и новые люди.

И Путин – один из этих новых людей, единственный (за последние 100 лет) верховный правитель России, здоровый физически, ментально и, есть надежда, морально. Есть также надежда, что - и адекватный той важнейшей задаче, которая стоит перед Россией – интегрироваться в европейскую цивилизацию; надежда основывается на том, что он сам эту задачу формулирует как одну из первоприоритетных.

Его подозревают в лукавстве, бонапартизме, формировании КГБ-олигархии...Как известно, любые подозрения в России не беспочвенны и не лишены перспективы реализации. Однако подозрения - одно, а очевидность, фактическое течение процессов – выглядят совсем иначе. Неизвестно, что получится в итоге (ведь а России всегда получается не то, что намечается), но обнадеживает, что уже самый первый серьезный шаг нового Президента был абсолютно верен: если не упорядочить центральную власть, общее руководство в стране, то об остальном и говорить бессмысленно. И наконец появились позитивные результаты в разных сферах: заработал содержательно и по фундаментальным направлениям парламент, восстанавливается международный авторитет страны, экономический рост стал очевидностью. И все это во многом - благодаря простой, твердой и достойной манере поведения Президента, его опоре на здравый смысл в вырабатывании государственных позиций (что тоже уникально для всей нашей истории).

Одним из самых обнадеживающих свойств Путина, как президента, видится присущее ему чувство ответственности за то, что он говорит и делает. Причем, ответственности внутренней, если и не от нравственного начала, то от личной дисциплины, а не из соображений престижа, рейтинга, тщеславия или законопослушности (сие последнее, как и всегда в России, вовсе не обязательно для  верховного правителя). Если это и ложное впечатление, то хотелось бы, чтобы для такой иллюзии были несомненные основания в течение всего правления Путина или любого другого нашего президента: ведь то, что нам кажется, в значительной мере и является сущим. Пусть бы все наши гос. чиновники казались такими же энергичными, компетентными, честными, человечными и пусть бы это продолжало казаться  веками.

 Итак, если попытаться составить выписку из истории  болезни нашего Отечества за истекший век, сопоставляя с болезненными состояниями имена наших верховных правителей, то картина получается  такая.

Николай II: все признаки абстинентного синдрома  на почве всеобщей революционности.

Ленин – Черненко: эпоха коммунистического запоя.

Горбачев: пробуждение после запоя.

Ельцин: состояние похмельного синдрома, судорожный и почти  панический поиск средств облегчения.

Путин: первая (за 150 лет, считая от планов Александра II) попытка системного и систематического лечения .

Основной задачей видится сейчас – избежать повторения той странной ситуации полуторавековой давности, когда намеченное оздоровление, только начавшись сверху, было погублено снизу теми, кто, объявив себя защитниками народных интересов, избрал для этой защиты метод физического террора (принятый Лениным и Сталиным уже в качестве основного для управления государством). Ведь именно этим и была заложена основа для национальной катастрофы 1917-го года, последствия которой породили со временем оцепенение на сталинском этапе, брожение на хрущевском, гниение на брежневском, перестройку на горбачевском и судорожные конвульсии на ельцинском. И в наши дни не что иное, как мощное, многопотоковое движение снизу: аморфность политической власти, возможность ее криминализации (в частности – попытки узурпации ее группировками нуворишей), рост коррупции, бюрократизация - выглядело до недавнего времени самой большой опасностью. И в этой ситуации Путин проявил себя как человек, понимающий на каком-то примитивно-бытовом (и в то же время  важнейшем сейчас) уровне основные угрозы и болезни страны и умеющий их обозначить словами точно и выразительно, как этого не умел даже Ленин с его авторитетом крупнейшего государственного мыслителя своего времени и великого оратора для народа. И само его правление похоже на то, как Кутузов приступил к руководству армией в 1812 году: главное  - принять кардинальное решение, а затем без суеты и паники удерживать ситуацию под контролем. И как и Кутузов, он еще не выиграл генерального сражения, но и возможности победы не утрачены.

Конечно, и в правление Путина немало болезненного инициировано при его явном участии, например, такая язва, как нынешняя, вторая, чеченская война, или такая лихорадка (для либеральной интеллигенции), как  утверждение государственного гимна из советских времен. Что касается Чечни, то едва ли у Путина была альтернатива – с учетом характера этой болезни с одной стороны и духа российской государственности – с другой. Несомненно, реализация предложения Солженицына – забрать оттуда всех русских, уйти и жестко отгородиться по всей границе (а с севера - по Тереку) – было бы выходом и более гуманным, и менее затратным (в том числе – и в отношении сбережения человеческих жизней, русских и чеченских), чем война, конца которой не видно. Но, похоже,  принятие таких решений все еще несовместимо с духом российской государственности; потребуется, наверное, еще не один век для утверждения у нас догмата сбережения жизней.

Что касается гимна, то и здесь видится прагматический момент, которым, возможно, и сам Путин не руководствовался, а лишь точно угадал. Дело в том, что процветание, на которое, как утверждают, обречена Россия, это, в реальности, лишь достижение того, что процветало в лучшие для простого советского человека времена - времена "бесплатности" и обеспеченности большинства самым необходимым. Память о том процветании оказалась сильнее памяти о цене, за него заплаченной, народ так и не смог позабыть своего благодетеля Сталина, почему и голосует так дружно за его продолжателей из КПРФ. Изменить такой менталитет в России едва ли возможно, можно лишь попытаться наполнить его новым содержанием, достигнув западных стандартов жизни (хотя бы нынешних). Но для решения такой задачи потребуется не один десяток лет, а до тех пор дай Бог нашему государству обеспечить народ хотя бы всем необходимым и побесплатнее. И тот советский гимн как раз и будет для трудящегося большинства все это время символом как стремления к знакомому процветанию, так и неуклонного достижения его.

 

Доктор Крупов, как известно, поставил  свой диагноз для всего исторического процесса и на все времена. Более того, пришел он к такому заключению из наблюдений прежде всего за тем  организмом, частью которого являемся и мы с вами, уважаемый читатель. Но поскольку организм этот все же скорее жив, чем мертв, и потенциально способен на полноценную жизнедеятельность, очень хочется  пожелать его голове - нашему Президенту - сохранения нынешнего самочувствия, присущего ему здравого смысла и выдержки. Ну и, конечно, - нормального функционирования всем остальным его органам –  кремлевской администрации, правительству, парламенту, СМИ, равно как  и тем, что на Лубянке. Тогда, думается, и весь он, наконец, "проснется, исполненный сил"…

Ведь случаются же врачебные ошибки!

 

4. Десять лет спустя

НОВОЕ ПОСЛАНИЕ СТРАНЕ И ЛИЧНО  претенденту ПУТИНУ

 

Поротые поколения – плохие учителя демократии,

а непоротые – плохие ученики.

Выход из этого тупика, быть может, в том,

чтобы непоротые были однажды крепко выпороты.

           Народная мудрость

 

Ровно 10 лет назад мне довелось опубликовать подобное послание стране и Президенту Путину

http://www.pereplet.ru/text/chegis.html )

Тогда страна, в  значительной мере благодаря инициативности и энергии молодого президента, только начинала, как говорится, «подниматься с колен». Сейчас мы уже стоим на своих ногах и, если и шатаемся, то вместе со всеми развитыми странами, и вместе с ними же  удивлённо и тревожно следим за прыжками нескольких индустриальных тигров на разных материках. Куда они прискачут – покажет ближайшее будущее, ясно только, что ни своего гармоничного мира они не построят, ни вклада в общую гармонию мира не сделают: нет никакой гуманистической новизны в их идеологиях. Они лишь добавляют проблем в общецивилизационный кризис, обусловленный стремительностью современного прогресса.

 Что же произошло особо примечательного и значительного в мире и жизни нашей страны за эти десять лет? Много об этом в одной статье не скажешь, но кое о чём следует упомянуть.

Ушел из жизни А.И. Солженицын – титаническая личность, Мартин Лютер антикоммунизма. Основное отличие  от аналогии с тем великим реформатором – в том, что Лютер боролся лишь за реформу господствующей религии, тогда как Солженицын вёл борьбу на её уничтожение. Оба в этой борьбе победили, но только в определённой мере: католичество по-прежнему превалирует в христианстве как численно, так и степенью влияния, коммунизм находится лишь в состоянии клинической смерти.

Стало очевидно, что из двух основных линий ХХ века, одну из которых можно назвать линией Ленина-Сталина-Гитлера, а другую – линией Черчилля-Солженицына, более живучей оказалась вторая. Десятилетиями они причудливо переплетались и, наконец, пересеклись в смертельной схватке в форме II Мировой войны; отдалённым результатом противостояния стало то, что к концу ХХ века вторая линия ведёт мир к глобально-либерализованному состоянию.  

Отчасти благодаря этому и Россия уже движется к выздоровлению. Если не забывать тут про вечную нашу коррупцию да кавказскую язву (символизирующую ныне деструктивные процессы), теперь можно было бы сворачивать собственно лечебные мероприятия и полностью включаться в производительный труд, в развёрнутое общественное строительство. И этот процесс начался во время правления дуумвирата Медведев-Путин и достижения этого правления очевидны и несомненны. Перечислим здесь лишь кое-что, относящееся к макроуровню бытия страны (на микроуровне каждый может многое увидеть, оглядев свою квартиру, городские улицы, сидя за рулем своего авто, заглянув в свои банковские депозиты, обедая в ресторане испанского, турецкого, итальянского и т.д. курортного ресторана).

Стабильный рост ВВП.

Увеличение золотовалютного запаса.

Уменьшение инфляции.

Рост реальных доходов населения.

Увеличение и качественный рост сельскохозяйственного производства.

Снижение темпов убыли населения (увеличение рождаемости).

Развёртывание множества крупных проектов – строительных, научных, культурных

Планы и мероприятия полномасштабной модернизации страны.

Вступление в ВТО.

Создание перспективных межгосударственных образований в ближнем зарубежье и участие в таковых в дальнем.

 

Суммарно все это обусловливает рост международного авторитета России, вплоть до того, что рассматриваются варианты финансовой помощи Европейскому Союзу со стороны России, установления для нас безвизового режима общения с ЕС, участия России в общеевропейской системе безопасности.

Но самое главное достижение видится в том, что, несмотря на все старания сторонников конфликтного хода событий, не произошло конфликта между членами дуумвирата, и то, что получило название «тандемократии» оказалось очень плодотворной формой правления, достоинства которой следовало бы использовать и в дальнейшем, пока не появятся условия для какой-то другой, более плодотворной для России формы.

Ведь очевидно, что страна на подъёме, созданы и укрепляются механизмы такого подъёма, так что имеются даже основания для минимизации последствий рецессивного состояния общемировой динамики, происходящего в последние годы.

Если учесть, что мы только в начале пути расплаты за строительство социализма (особенно в духовной и легислативной сферах) и смуту перестроечных лет, когда в отсутствие разумного плана преобразований многое было сделано, мягко говоря, не оптимально, то общая картина бытия страны выглядит скорее светлой и перспективной. Можно бы надеяться и на дальнейший прогресс и следовало бы всему обществу поддерживать тот режим и тех политиков, которые способны обеспечивать движение по такому сценарию. Ведь именно с «Единой Россией», Путиным и Медведевым на данный момент ассоциируются все эти достижения.

Страна наша стала, во многих отношениях, противоположностью стране советской (можно  указать и негативные моменты этого противоположения, но об этом вполне достаточно твердят наши демократические СМИ). Прежде всего, при всех декларациях о социальной направленности и фактические социальные мероприятия государственной политики, патерналистский элемент всё же перестаёт у нас быть фундаментальным. И по большинству законов, и по реальному содержанию, жизнь предполагает и требует от граждан проявления собственных ума и воли. И фактических проявлений такой инициативности уже не счесть, хотя, что тоже горькая правда, само государство нередко бывает здесь одним из основных факторов торможения.

Но вот нашлись и активизировались силы и персоны, их представляющие, которых такое устойчивое развитие России не устраивает принципиально.

 

Две основные реваншистские силы.

 

Это – потомки и духовные наследники тех, кто не удержал власть после смерти Ленина и тех, кто не удержал власть, когда умер Сталина и ослабел его террористический режим, благодаря чему и обнажился идейный крах первых, а с течением времени и крах власти вторых.

Реванш первых означал бы, прежде всего, возврат к тому, что началось во время Перестройки и обернулось бесконтрольным захватом и присвоением ресурсов и материальных ценностей (государственного имущества) группировками стяжателей в годы крушения организационных структур СССР.

Реванш вторых означал бы возврат страны к тюремному образу жизни и к продолжению нелепого, опасного и разорительного социалистического эксперимента.

Строго говоря, следовало бы рассматривать оба эти движения раздельно. Одно (Болотная площадь, проспект Сахарова), стремящееся (по декларациям) максимизировать либерально-демократические процессы в стране − как революционное,  другое  (митинги под эгидой  КПРФ и родственных ей национал-большевиков и левого фронта) − как контрреволюционное, относительно той революции, которую инициировал Горбачёв, подхватил Ельцин и продолжает тандем Путин-Медведев. Однако по существу и по характеру, требуя немедленной смены правящего режима, оба движения революционно-разрушительны для установившегося стационарного состояния России. И нетрудно представить, что произошло бы, достигнув они этой своей цели в скором времени – жуткая смесь Октябрьской революции с Гражданской войной и разбойной приватизацией.

Ясно, что следующим этапом начавшегося масштабного движения реваншистских сил должно стать усиление  контактов, объединение усилий и совместные действия «Парнаса» с коммунистами, а если ситуация потребует – то и с националистами (во всяком случае, с умеренными, наделив их, например, ярлыком просвещённых националистов).  Затем – индивидуальный террор, охота за губернаторами, градоначальниками, министрами, премьером, опять, как когда-то Столыпин, застрявшим им поперёк горла. Впрочем, теперешние, скорее всего, на это пойдут не скоро. Нечто аналогичное они уже пытались совершить в 1992-93 гг., когда подготавливался парламентский бунт против Ельцина. В начале 90-х годов РХДД В. Аксючица, КДП М. Астафьева (она же – Партия Народной Свободы, которой, по-видимому, наследует нынешний «Парнас»), национал-демократы, монархисты, анархисты и другие партийки, натравливая на Ельцина друг друга и всех, кого только можно, охотно шли на сотрудничество и с коммунистами Полозкова-Анпилова-Тюлькина, и с «Памятью» Васильева.

Тот парламентский бунт был их ошибкой, от которой ещё в 1991 году предостерегал Г. Каспаров: «Это всё байки, что можно добиться победы парламентским путём…Либо власть надо брать силой оружия, что для нас неприемлемо, либо путём массового давления, всеобщей политической забастовкой». Они тогда смешали жанры: собрали вокруг парламента вооружённых боевиков, штурмом взяли мэрию, атаковали телецентр, выставили А. Руцкого напоказ с автоматом в руках. Теперь эти революционеры с тем же остервенением, но пока не заикаясь о вооружённой борьбе, пытаются (по методике  массового давления) натравить весь электорат на Путина.

Далее с той же необходимостью можно ожидать этапа дележа власти или ответственности – в зависимости от того, что будет ими достигнуто, успех или провал.

Редкостно склочная история формирования правой части нашего политического спектра с 90-х годов по нынешний день показывает крайнюю опасность появления её сейчас в качестве верховной государственной власти, тут уж лучше команда Зюганова с социалистическим зудом в её теле – чесотка всё же безопаснее грызни.

Хотелось бы, чтобы на этот раз и в рядовом избирателе, и во всём политическом спектре возобладало чувство ответственности за судьбу страны, понимание экономико-политической реальности, в которой она находится, чтобы опять не возникла необходимость в спасительных залпах из танковых подствольников.

 

Чего добивается революционный бомонд и что движет электоральной массой?

 

Бомонд хочет полноты политической власти, для чего ему необходимо устранить главный мешающий фактор – Путина, его команду, его политический режим. Путину не могут простить, прежде всего, что он человек по-государственному умный, решительный и последовательный в своей независимости от притязаний революционеров. Наша страна в условиях мирового кризиса (финансового, экономического, а в Европе – и общеструктурного) медленно,  но устойчиво развивается и в социальном отношении, и в экономическом, и в культурном, и, смею утверждать, в плане демократическом, и всё это, несомненно, является заслугой правительства, последних двух президентов и, что бы ни твердили современные клеветники России, всего российского народа.

 Оппозиция долго искала болевую точку, по которой можно было бы нанести разящий удар, да не так, как это делалось до сих пор (в частности, в 1993 году), а как бы общенародно, массово…Она не нашла ни одного действительно крупного (на уровне чего-то разрушительного или подрывающего государственность) действия Путина – ни во внешней политике, ни во внутренней.

И вот точка для нанесения удара всё же нашлась – выборы в Думу, в них ведь участвует масса, и если ей внушить, что выборы фальсифицированы, то так может быть достигнута желанная массовость удара. (Заметим, кстати, что за нарушения выборного процесса, если они имеют место, ответственен, прежде всего, президент, как основной гарант конституционных прав. Но это оппозиционеры игнорируют, ей удобно представлять президента как марионетку Путина, такая у них своя локальная правда).  Вот по этому пути и идут: на митингах в крупных городах обязательно выступает кто-то «из народа», как бы от имени рабочих, крестьян, мелкого и среднего бизнеса, бюджетников-служащих. Здесь уже почти не говорят о коррупции, неправедной судебной системе, преступности, росте цен, тарифов и т.д., здесь выступают с требованием (всегда оголтело выкрикиваемым) вернуть ему/ей украденный у него/у неё голос. При этом, как правило, выступающий ничего не знает ни о своём личном голосе, ни о действительных масштабах нарушений, которые не исследованы, не подтверждены судебным решением, и, значит, являются лишь чьим-то личным впечатлением, чьим-то мнением, похоже, и не лишённым оснований.

И никого не интересует, что даже сильно сгущённые статистические оценки специалистов из оппозиции показывают, что нарушения, о которых она кричит, практически никак не меняют результатов выборов.

Так откуда же у нас теперь эти слепые, по существу, толпы протестного электората на площадях и проспектах?

 

Социальная база нынешних революционеров.

 

Вожди этого пылко революционного движения силятся выдать его за народный порыв к истинной демократии, которую, по их пропаганде, грубо попирает Путин и его команда. Но длительное наблюдение за общественным мнением в России – по бумажным СМИ, интернету, разговорам в транспорте, в любой толпе, а также по тому, чтó и как показывают по телевидению, свидетельствует с несомненностью, что отношение к демократии вообще и, ещё более, к её потугам в России у большинства наших сограждан резко отрицательное. Так что и нынешние митингующие в большинстве своём – это те, кто в интернете поносит и клянёт демократию и либерализм самыми последними, предпочитая при этом матерные, словами. Но для наших революционеров это, во-первых, позарез им нужная массовость движения, а во-вторых, материал для возможного в дальнейшем полномасштабного бунта.

По сути дела, это протест массы, недовольной демократией, как моделью социума. Большинство в нашем народе недовольно демократией потому, прежде всего, что толком не знает, что это такое. Похоже, появление её в наших краях приняли за зарю коммунизма, который советское начальство (в лице Хрущёва) обещало как раз к 90-м годам. И очень многие были жестоко обмануты в своих представлениях и ожиданиях. Обман оказался даже горше, чем прежняя действительность, к которой привыкли и приспособились. Для большинства всё прежнее могло бы так и тянуться, хотя и ему, большинству, это изрядно надоело. А те, кому это надоело по-настоящему, и кто видел, что необходимо всё менять  и страна, во многих отношениях, готова броситься в эти перемены, сумели использовать всеобщее недовольство и опрокинуть коммунистический режим, несколько помяв при этом и его идеологию.

Но демократия, в отличие от коммунизма, который народу представляла советская пропаганда (в системе образования и СМИ) как полное изобилие всего для всех при необязательности повседневного труда, как оказалось, требует самостоятельности и работы, работы более сложной и энергозатратной, чем это было при развитом социализме. Говорилось и тогда, конечно, что трудиться нужно, но труд подавали как сплошное праздничное творчество, как первую жизненную потребность (а потребность-то можно и игнорировать), а не необходимость и, вообще, – как основную радость жизни.

И вот один из весьма распространённых типов личности (особенно среди горожан, во всяком случае),  сформировавшихся в результате и в последнее время  приобретших заметный социальный вес.

Представитель этого типа неплохо обогатился в 1990-х годах и ныне материально вполне достаточен или  даже благоденствует. Иногда это просто рантье, но чаще – имеет поле деятельности (работу по найму, мелкий бизнес, фрилянс), у него есть семья, недвижимость, личный транспорт, дети неплохо устроены, каникулы или отпуск проводятся за границей. И при этом он нещадно клянет Горбачёва, Ельцина с Гайдаром и Чубайсом, Путина с Медведевым, демократов, либералов, обвиняет их в создании существующего режима в стране, его почему-то не устраивающего. На вопрос – что бы с ним было, сохранись всё по-старому,  у него внятного ответа нет, есть лишь убеждение, что при советской власти народ жил хорошо и что тогда общество было намного моральнее. Похоже, что своё теперешнее личное благосостояние он понимает как компенсацию ему за моральные страдания от демократии.

Понять разумную основу такого его психологического состояния невозможно – то ли его совесть мучает (от пользования не вполне праведно нажитым благосостоянием), то ли он подстеливает соломку на случай реставрации прежних порядков, то ли беспардонно лицемерит, как бы отстраняя себя лично от всего этого «беспредела» (это его любимое, как бы разоблачительное, словечко). Поневоле приходишь к мысли, что, вероятнее всего, тут действует нечто зоологическое (генетическое): ведь всюду и всегда (а в России это особенно наглядно) существует множество людей, на которых гениально указал А.С. Грибоедов – «за древностию лет к свободной жизни их вражда непримирима». Поэт, конечно, не догадывался о природе этого эффекте, но современная генетика поведения подтверждает, что это и в самом деле – за глубочайшей «древностию лет». Пока что это ещё не установлено с полной достоверностью, но генетики видят уже признаки разделения человечества на людей, склонных либо к свободному, либо к тоталитарному образу жизни.

И складывается стойкое представление, что существенную массу нынешних митингующих (и не только под эгидой наших революционеров, но и с жириновцами) составляют люди из социальной страты, находящейся несколько ниже среднего класса, но желающие туда влиться на полных правах через какой-нибудь переворот (этакий своеобразный люмпен-электорат, который и на выборы-то если и ходит, то, как правило, лишь чтобы испортить бюллетень). Они житейски довольно благополучны – квартиры, дачи, 1-2 (а то и 3) автомобиля на семью, работа с очень приличной оплатой. В квартире все углы забиты мебелью, бытовой техникой, холодильник (а то и несколько) – едой, бар – спиртными напитками, шкафы, купе – одеждой, обувью, бельем, которые, не успев как следует сноситься, отправляются в мусорник. Отдыхают они летом по загранкурортам (а то и зимой выбираются), на банковских депозитах у них симпатичные такие вкладики в разных валютах.

И вот эти-то классы личностей, во многом перекрывающиеся, в основном и митингуют с оппозицией, а не шахтёры из забоя, рабочие от станка, учителя от школьной доски, врачи или военные, свободные от несения службы. В разной терминологии они имеют разные названия, но по сути это – наш, российский, слега интеллигентный и чуть затронутый образованием, филистер, лицемер и ханжа.

Демонстрация, митинг для него – не духовный протест, а род развлечения, отдых от консюмеризма, шопинга. Отказаться от службы ненавистному режиму, переставать давать (а иногда, по должности, и брать) взятки…на это готовы разве что кое-кто из их верхнего их слоя, те, в ком революционный дух сидит от природы; к тому же, они-то лично уже достаточно неплохо устроены в этой жизни, чтобы давать или брать взятки. И им совершенно безразличен идейно-политический портрет человека из их толпы, для них важно, что он присутствует в массовке.

 

Об исторической памяти.

 

Большинство из тех, кто сейчас крикливо требует немедленной смены власти «Единой России» и Путина, должно быть, лишено исторической памяти. Когда пытаешься выяснить мотивы такого требователя, выясняется, как правило, что ключевым понятием в ходе его свободолюбивой мысли является слово «НАДОЕЛО» и сопутствующие ему чувства и побуждения: он желает чего-то иного и прямо сейчас. Подобно тому, как его предшественник во времена Великой Октябрьской ничего толком не знал о большевиках, он тоже ничего не знает о нынешних революционерах, он знает только, что ему «НАДОЕЛО» и потому – он с ними.

Ему либо неведомо, либо безразлично, что аналогичную ситуацию Россия уже переживала в начале ХХ века.

После войны с Японией и революционных выступлений в ряде городов в 1905-07 годах страна была на экономическом подъеме. В материальном отношении положение всех слоёв населения улучшалось, активно шёл процесс конституционно-парламентский, набирали силы реальные реформы, инициированные Столыпиным, так что (несмотря даже на убийство Столыпина в 1911 году) Россия к 1913 году вышла по многим социологическим показателям на вполне европейские позиции. Несомненно, и проигранная Германией война 1914-18 гг. была бы победной для России, победу у России украли большевики, организовав внутри России мощное революционное движение с ленинским лозунгом перерастания войны в гражданскую, что и произошло в 1918 году. И вот эту-то войну большевики выиграли, потому что сумели использовать свойства нашего народа, который может обходиться и без ничего, но уж если чего-то требует, то многого и сразу, что и было ему обещано большевиками и оказалось вскорости как раз ничем.

Именно этим нынешняя ситуация сходна с тою, вековой давности: сейчас у народа уже достаточно имеется возможностей для нормальной полноценной жизни – и экономических, и политических, и организационных – необходимых для формирования гражданского общества, но многим надоела эта обыденщина, им хочется чего-то другого, причём много и сразу, на чём и строит свою тактику нынешняя революционная оппозиция.

 

Историческая память даже ещё живущих людей, а ещё более – запечатленная в артефактах ГУЛАГа, в художественных произведениях, в океане архивных документов, свидетельствует о том, чтó было получено после революции и Гражданской войны теми, кто хотел тогда многого и сразу.

Мне было 15 лет в год смерти Сталина, я уже тогда имел способность ощущать и воспринимать житейскую атмосферу и очень хорошо помню лейтмотив всеобщего страха, отчетливо звучащий в симфонии тогдашнего нашего бытия. Я ничего не забыл и из предперестроечного времени, когда страха было уже меньше, зато пропорционально сгустились ложь и фальшь всей государственности. И для меня теперь – незаменимая ценность то, что стало возможным жить без кукиша в кармане, думать и высказывать свои мысли, зарабатывать, сколько позволяют здоровье и квалификация, общаться со всем миром, а иногда и бывать в его манящих живописных уголках.

И мне очень не хочется возрождения той России, в какую тянет нас оппозиция, революционная и контрреволюционная. Думается, что все эти борцы за её «обновление», замену политического режима, будучи уже и сейчас очень комфортно устроены в этой жизни, давно организовали себе запасные аэродромы в виде счетов в банках, недвижимости, друзей и родственников и тут, и где-нибудь там, чтобы в случае чрезвычайщины, которую они провоцируют, без особых хлопот найти себе новую удобную нишу, как смогли это сделать многие коммунистические функционеры в годы нашей перестроечной революции.  

Наиболее агрессивная и деятельная их верхушка, конечно, не лишена исторической памяти, но она у них нагружена тягой к реваншу за утраченную власть их предками при Сталине, а ими самими – не захваченную при Ельцине. Второй мотив их деятельности – месть Путину за разгон политиканствующего олигархата, преследование Ходорковского и недопущение их к нынешнему корыту власти. И, наконец, третий извечный мотив революционеров – отнять власть и собственность у других и поделить всё это между собой.

Поэтому их ничего не страшит и не останавливает,  для них, как прежде, главное − по-ленински ввязаться в драку, а там они будут искать выигрышные комбинации, приносить в жертву какие-то фигуры. Сейчас они пытаются натравить массы населения на Путина, но, когда это не получится (население всё же в большинстве своем ценит богатую возможностями мирную жизнь), они могут перейти от оголтелой риторики к оголтелому действию. Помнится, их предшественники умели и охотиться на личностей, и совершать захват власти вооружённым путем.

 

 

Собственно о претенденте Путине.

 

Главная наша внутриполитическая беда последних лет – отсутствие системной оппозиции, способной (и достойной того) демократическим путём сменить нынешнюю основную политическую силу.

Коммунисты довольно многочисленны и имеют немалую поддержку в обществе, но они крайне опасны своим ленински-сталинским окрасом и менталитетом; в их случае несколько успокаивает то, что объективно их время осталось позади.

ЛДПР производит впечатление не партии в обычном смысле этого слова (то есть некой политической силы с адекватной бытию страны идейной платформой и программой), а конгломерата личностей, жёстко привязанных к рефлексии их вождя и послушно за нею следующей (это напоминает поведение стаи рыб, мгновенно и синхронно меняющих направление движения).

А остальные – либо аутсайдеры (вроде «Справедливой России», «Патриотов России» и легальных правых), либо маргиналы, среди которых особенно выделяются те правые, которые после почти пятнадцатилетних склок объединились в «Парнас». От них дурно пахнет большевистским революционным порывом и той же социальной подлостью, какую проявляли в аналогичной ситуации крепнущей и прогрессирующей России те, кто тогда охотился за Столыпиным.

Курс Путина во многом напоминает тогдашний столыпинский курс, хотя и с таким, например, существенным отличием в его проведении, как отсутствие закона о военно-полевых судах, принять который при прежней («путинской ручной» Думе) было бы не сложнее, чем это было при Столыпине. Имеется и фундаментальное сходство:  при Столыпине завершался переход от феодальной России к капиталистической, а при Путине в самом разгаре возврат от социализма к капитализму.

Задачу Столыпина решал народ, веками живший в духовном, а ещё более – экономическом – рабстве, и всё закончилось бунтом людей, не успевших очнуться от рабства и пошедших за лживыми и жестокими поводырями. Задачу Путина решает народ, в трёх поколениях запуганный расстрелами и задуренный большевистской идеологией и передающий эстафету поколению, родившемуся и воспитанному в годы перестроечной смуты. Столыпин, как мы помним, мечтал: «Дайте мне двадцать лет мира и вы не узнаете Россию», Путину судьба подарила пока что 12 сравнительно мирных лет, но уже сейчас не отличит теперешнюю Россию от России Ельцина лишь слепец да подлец.

 

Путин поступил мудро (в плане установления в стране конституционно-демократического режима), отказавшись от возможности остаться на третий президентский срок и предложив на президентство Д. Медведева. И Медведев проявил себя достаточно разумным и твердым политиком для того, чтобы противостоять силам, подталкивающим его в сторону конфронтации и агрессивного собственного утверждения на президентской должности. У него ещё в бытность его главой администрации Путина сложилась своя команда, задачей которой было обеспечение мероприятий, президентом намеченных. Таким образом, передачей ему президентских полномочий в 2008 году была обеспечена преемственность тогдашнего направления политики, планов и мероприятий движения по этому направлению. И переход Путина на должность премьер-министра – та же мера по обеспечению непрерывности и бóльшей эффективности реализации планов и программ повседневного управления жизнедеятельностью страны. Несомненно, что прежде всего благодаря этому России удалось более безболезненно пережить пик кризиса, разразившегося в 2008 году, чем во многих странах образцового для нас Запада.

По-видимому, на обеспечение бесконфликтного взаимодействия отлично работает механизм двойного соглядатайства, заключающийся в том, что (вероятно, по взаимной договоренности) главой администрации Медведева был назначен «человек Путина» давний его сотрудник по КГБ С. Нарышкин, а его заместителем – «человек Медведева» В. Сурков. Эта методология взаимного контроля получила свое подтверждение и развитие после московских митингов: когда С. Нарышкин стал председателем Думы, администрацию президента возглавил другой сотрудник Путина по КГБ – С. Иванов, В. Сурков перешёл вице-премьером в правительство (кстати, с весьма ограниченными полномочиями, обладая которыми ранее, он сумел развалить проект общенациональной правой партии М. Прохорова), а его место занял еще один «человек Путина» − В. Володин. Такой расклад должностей означает, что ни одно решение в обоих правящих лагерях не может быть выработано и принято втайне и в прямой конфронтации с действиями другого лагеря; это и было до сих пор залогом желанного внутриполитического мира.

 

И сейчас важнейшим условием для развития России остается преемственность достижений последнего 10-летия и работа над тем, что заявлено президентом Медведевым в качестве основных составляющих плана модернизации страны:  1) сохранение стабильного роста экономики и перевод её на инновационные рельсы, 2) становление гражданского общества, зарождавшегося в начале ХХ века, раздавленного при Сталине и начавшего возрождаться при Горбачёве и Ельцине.  

Можно мысленно допустить, что некие новые силы способны более эффективно обеспечить движение по пунктам 1) и 2), но одномоментный, форсированный приход их к власти неизбежно (по таксономическому  свойству новой метлы) означал бы деформацию и ломку наработок Путина-Медведева, а это чревато немедленным погружением в общемировой экономический кризис. Ведь сегодня лишь линия Путина, поддержанная Медведевым, противостоит западному замешательству и паникёрству, причём сдержанно и конструктивно, без конфронтации с Западом, без намерения сыграть на его трудностях. Скорее напротив, избранную ещё в начале своего правления линию на сближение с Западом Путин выдерживает последовательно и с достоинством, не уклоняясь, когда это целесообразно (как это ярко проявилось в его мюнхенской речи 2007 года), от резких критических заявлений по поводу политики и конкретных действий западных стран.

Таким образом, ещё один срок президентства Путина кажется наиболее разумным исходом новых выборов, если, параллельно, гражданскому обществу озаботиться тем, чтобы за время его шестилетнего пребывания в этой должности в России сформировалась вторая общенациональная партия, способная заменить «Единую Россию» и выдвинуть своего достойного кандидата в президенты.

Путин не только принял бой, навязанный ему (и, по сути, всей стране, а не только нынешнему режиму), но и достаточно динамично его ведёт. Так, в ответ на митинговую (10 декабря) шумиху вокруг итогов выборов он сразу сделал свой ответный ход – устроил в прямом эфире очередной сеанс ответов на вопросы сограждан, где не только не уклонился от обсуждения проблемы, но вёл его с присущей ему динамичностью. Здесь он опять проявил себя как блестящий полемист: едва ли можно найти хотя бы один смысловой эпизод в этом диалоге, который шёл бы вразрез с логикой и последовательностью позиции Путина по отношению к теме и содержанию диалога. Обладая незаурядным чувством юмора (причем не только живого, образного, но и интеллектуального, язвительного), он прекрасно использует иронию и сарказм, и на этом выступлении он на вполне джентльменском уровне отвесил немало пощечин своим оппонентам, не пренебрегая при этом и простонародными приёмами удара под дых. Особненно показательным был эпизод с хорошо подготовленным и сыгранным им обращением к толпе тех, кто митинговал с революционерами: «Идите ко мне, бандерлоги!». По тональности сказанного, по выражению лица и характеру жеста было видно, что он и в этих «бандерлогах» видит своих сограждан и зовёт их к участию в том деле, которому он служит уже более двенадцати лет.

И это – свидетельство умения апеллировать в одно и то же время, в одном им том же процессе, к нескольким слоям воспринимающих. Это – нечастый случай вообще среди государственных деятелей, а в России разве что Ленин обладал тем же мастерством. Другое дело, что, не распыляясь по мелочам, Ленин сразу же отсёк любые возможности диалога – запретил все неугодные средства информации, взял за горло все партии, даже эсеров, превосходящих большевиков и численно, и авторитетом в массах. А как предпочитал апеллировать к массам в течение 30 лет своего правления косноязычный  Сталин, тоже хорошо известно – с помощью нагана энкаведешника. Путин, которому есть чему учиться и кому подражать в нашей истории, похоже, не склонен к заимствованию чужого опыта, хотя, судя по симпатиям значительной части наших сограждан к тандему Ленин-Сталин, мог бы без особых препятствий пойти по их замечательно методологии. Он же предпочитает даже тех, кто бандерложничает, призывать словом к совместной работе.

 

Говоря о возможном новом президентстве Путина, необходимо обратить внимание и на эволюцию его личностных свойств, черт внешности. С полной достоверностью об этом судить, конечно, невозможно, и лишь интегрально, по результатам деятельности, по публичным выступлениям многое видится как достаточно достоверное.

 Конечно, он заметно изменился за эти 10 лет.

Хотя в нём и сохраняется спортивная подтянутость и лёгкость в движениях, появилось больше уверенности и свободы, даже артистизма в жестах, мимике, речи (как это и бывает у всякого растущего политика), но лицо становится всё более напряжённым, а взгляд – всё более жёстким, нередко проглядывает налёт некоторой усталости. Заметен консерватизм во фразеологии, свидетельствующий о понимании им нерешённости или недостаточной решаемости (или неразрешимости) многих государственных задач.

Вообще, психофизиологически, человек способен сохранять свежий, объективный, гуманный и светлый взгляд на вещи, события, личности, процессы… неопределённо долго, иногда в течение очень долгой (и до 80-90 лет) жизни.

Но если человек возглавляет государство, а тем более такое огромное и противоречивое как Россия, когда очень часто ему приходится строить модели и принимать решения очень компромиссные  (это – если в стабильных условиях), а в экстремальных условиях часто компромисс вынужденно заменяется волюнтаризмом, нередко грубым, негуманным, нелогичным (так было, например, в политической биографии У. Черчилля). И это не может не влиять на человека, не может не деформировать его восприятия и не сводить его действование к шаблонам, схемам и принципам, становящимися со временем неадекватными действительности.  Лидер страны в сумятице сложной и динамичной действительности имеет довольно ограниченные возможности осознавать в достаточной мере существенную новизну действительности. Тогда ему объективно требуется замена, даже (и тем более) если он этого не осознает. Не поэтому ли кумир британской нации, Черчилль, не нашедший после войны достаточно убедительной экономической программы, на 5 лет был отодвинут с премьерского поста – чтобы он имел возможность осознать новую действительность? И хотя в богатой политическими кадрами Англии ему нашлась замена, но в 1951 году он вновь был востребован, когда активизировался процесс распада Британской империи и нужно было придать ему цивилизованный характер.

Сейчас невозможно с достаточными основаниями утверждать, в какой стадии как личность, находится Путин. Но по всем наблюдаемым признакам его как государственного деятеля, как правителя, видно, что ресурс человеческой устойчивости против консерватирующего влияния времени и рода деятельности (политической власти) на его психику у него вполне достаточен для успешной (для страны) деятельности на посту президента ещё в течение одного срока. И это было бы несомненным благом для страны, учитывая, во-первых, что его управленческий опыт несоизмерим с опытом всех ныне потенциально могущих занять  эту должность и, с другой стороны, в ожидании сложнейших кризисных явлений в мире в ближайшее время.

Думается, у Путина достанет ясности ума, понимания своего долга перед страной, ответственности за дело, которому он посвятил большую часть своей жизни, и  мужества, чтобы, подобно тому, кто когда-то привёл его на эту должность, отойти однажды в сторону, освобождая поле для деятельности преемников. И об этом он официально и даже несколько пафосно заявил, отвечая на вопрос о моральной стороне его предполагаемого нового президентства. И это выглядит очень достоверно, учитывая, как  Путин уже однажды это доказал в ситуации, когда множество достойнейших людей уговаривали его инициировать изменение Конституции и выставиться кандидатом на президентских выборах 2008 года.

 

Конечно, очередная передача власти, какая сейчас у нас намечена, не лишена налёта искусственности (хотя и ни в чём не противоречит Конституции), но для России с её только нарождающейся демократией это даже более органично, чем  абсолютно свободная игра политических сил. Достаточно вспомнить, чтó при такой игре происходило в Европе ещё сравнительно недавно.

Победа слепой толпы на демократических выборах (а она весьма вероятна, поскольку внушить электорату, которому «НАДОЕЛО», что ему станет жить лучше и веселее – довольно примитивная задача для политтехнологов оппозиции, и тут легко усматривается аналогия с Италией 1924 года и Германией 1933-го. Разница с теми ситуациями лишь в том, что у Муссолини и Гитлера к тому времени были довольно развитые инфраструктуры и аппараты власти, а также привлекательные для многих идеологии. Тогда как победа нашей революционной  оппозиции означала бы лишь одно – жуткую схватку между победителями за министерские портфели, парламентские комитеты, губернаторские кресла, посты и должности в гигантском бюрократическом аппарате, откуда начнут вышибать единороссов, как после 1917 года вышибали буржуазных спецов, а после 1992-го – коммунистических.

В нашем теперешнем положении требуется лишь пристальный контроль за событиями со стороны гражданского общества что, похоже, и сам Путин и Медведев понимают не хуже других. Отсюда такие их  инициативы как Общероссийский Народный Фронт, работа всем правительством на планы полномасштабной модернизации, отсюда идеи и меры по формированию большого правительства, общественного телевидения, расширения самоуправления территорий, развиваемые  Медведевым,  постоянно говорящим об обновлении, омоложении управляющего страной контингента. И разговоры эти уже имеют такие воплощения как создание на государственном уровне молодёжных движений, системы образования современных управленцев высокого уровня, привлечение в политику молодых представителей среднего класса.

 

Об опасности свободы вообще и для России в особенности.

 

Что бы там ни говорилось ревнителями истинной свободы и демократии, хорошо всем известно, и им в том числе,  что в чистом виде эти понятия (и соответствующие им политические режимы) не только нигде в мире не существуют, но и невозможны в принципе (как и ничто иное истинное, то есть абсолютное). Всё это имеет хорошо известные ограничения даже в такой цитадели демократии, как США. Спускаясь вниз по степени демократизма стран, мы где-то далеко после Франции, Англии, Германии, всей старой Европы столкнёмся и с постсоветской Россией, причём несколько раз, поскольку ее демократизм имеет плавающий характер – от демократического разгула при раннем Ельцине (за что он и был наказан, когда тогдашние спекулянты на демократии натравили на него Верховный Совет), до нынешней более зрелой и умеренной демократии собственно российского покроя и пошива. На этом фоне кажется, что если путинско-медведевский Парламент действительно был «ручным», то не в этом ли было недолгое и зыбкое счастье России?

Что, собственно, дала демократия Западу?

По большому счёту, именно она открыла дорогу бешеному прогрессу на Западе (научному, производительному, культурному и потребительскому) в течение последних 200 лет. Величайшие исследователи прогресса, такие как Гегель, Кант, Спенсер в один голос утверждали, что абсолютно необходимым условием прогресса (что тогда казалось почти несомненным добром) является свобода человека, при этом, чем больше свободы в сложившемся государстве, тем интенсивнее и устойчивее прогресс в нём. Потому-то советский индустриальный прогресс так быстро и достиг насыщения, что были жёстко ограничены личностные свободы – мировоззренческая, интеллектуальная, творческая и потребительская.  

Но, с другой стороны, в России человеческая свобода и не может гарантировать максимизацию прогресса из-за всегдашней тенденции  вырождения её у нас  в свою крайность – анархию. Поэтому и для правителей, когда они остаются в пределах здравого смысла, оказывается необходимым не просто контролировать, но и сдерживать свободу; к сожалению, при звероподобных правителях вроде Петра I и Сталина, эта тенденция перерастала в государственный терроризм.

Общемировая тенденция такова, что все страны (кроме стран исламского мира) стремятся к высшему уровню прогресса. То же происходит и в России, где для решения задачи максимизации прогресса (а она всё же ставится, поскольку является велением времени: отстанешь в прогрессировании, будешь поедаем более мускулистыми хищниками) уже реализуется программа полноценной модернизации страны − с непременным развитием гражданского общества, увеличения общего уровня свободы и числа её степеней. И, в то же время,  Путин и Медведев вынуждены балансировать между необходимостью максимального расширение политической и экономической  свободы и опасностью возврата к анархии 90-х годов. Поэтому они (оставляя, как бы в компенсацию, без ограничений свободу творческую и потребительскую) и удерживают основные властные функции в своих руках – через партию власти и политический олигархат.

Это, в частности, − одно из главных обвинений Путину, хотя лживость многих обвинений в его адрес выпирает сразу из того факта, что он не является главой государства уже четыре года, и многое из того, в чём его обвиняют, и формально-юридически, и по сути является прерогативой президента Медведева, у которого достаточно властных полномочий и аппаратных возможностей для корректировки ошибок, совершаемых правительством.

Но, главное,  многие наши беды не при них начались, и не с ними кончатся.

Так, в частности, никто не знает, как всем нам, непременным соучастникам коррупции, нам, составляющим её живую плоть и кость, бороться с этим нашим образом жизни, оставаясь в рамках Конституции и демократических норм, коим мы еще только учимся разумно следовать. «Революционеры» оголтело требуют: « Долой власть жуликов и воров!», но как хотелось бы, чтобы некий «высший судия» указал тут своим перстом на каждого из них и сказал на голубом глазу, какие все они отродясь чистенькие. Что никогда в жизни взяток ни сами они, ни их папы-мамы, ни бабушки-дедушки, ни их собственные детишки не брали/не давали, не берут/не дают и брать/давать не будут. Тогда их можно было бы выставить в музее, чтобы на это зрелище съезжались со всего мира туристы-ротозеи; славная была бы прибавка к бюджету страны!

То же и с судебной системой: она погрязла в зависимости не от центральной власти; мы видим, что центральные судебные власти все чаще выносят обоснованные и справедливые постановления, что уже не редкость разоблачения и осуждение очень высокопоставленных преступников. Судьи же на местах, как правило, опутаны связями (нередко – коррупционными) и интересами с местными властями, для борьбы с которыми из Кремля никакой, самой оголтелой московской демократии не хватит, а на репрессивные меры правители не решаются – демократия не велит, а тоталитаризма пока что не хочется. 

Недостаточно разумная экономическая политика? Да, наверное, есть такой грех, но правительство – не пантеон живых богов, а собрание людей. Управлять таким неповоротливым гигантом как Россия, можно лишь на основе той или иной концепции и модели, и базисом экономической концепции нашего правительство (и Путина вообще за все годы его деятельности) является социальное государство. Некоторые результаты следования этой концепции выше уже были перечислены, здесь хочется ещё раз предложить читателю оглядеть свое ближайшее житейское пространство – кошелёк-квартира- жилой квартал- торговый центр-рабочее место. Разница с 1998 годом не только заметна, но в последнее время социальная направленность нашего государства в некоторых отношениях даже вызывает тревогу: потребительство заметно опережает производительство: словно лишаями, города обрастают мегамоллами, а семьи – автомобилями, основным досугом для человека становится шопинг.

Конечно, у правительства имеется немало ресурсов для корректировки такого положения – увеличение пенсионного возраста, отказ от плоской шкалы подоходного налога, корректировка налога на недвижимость, введение закона на роскошь и многое другое (читатель сам может продолжить этот список). И остаётся только надеяться на большую решимость правителей принимать такие меры − во избежание положения, в котором оказались роскошествующие западные нации.

 

Ещё один взгляд в историческом ракурсе.

 

Вообще, структурированные протестные движения в любом государстве − пикеты, митинги,  демонстрации – это признаки здоровья государства. Никакая власть не в состоянии править совершенно безошибочно и безгрешно (в частности, бескоррупционно), никакая власть не склонна добровольно, по своей инициативе, признавать свои упущения и нарушения (законов ли, простой житейской справедливости). Поэтому и нынешний всплеск политической борьбы в России можно было бы рассматривать как естественную (хотя и не без кликушества) попытку развивающегося гражданского общества скорректировать в том или ином направлении установившийся в ней ход событий, экономический процесс и политический режим.

Однако такому пониманию мешает одно историческое наблюдение.

Историческая наука с полной достоверностью установила картину подготовки в начале ХХ века социалистической революции в России: она готовилась (в частности, и финансировалась через Ленина и Троцкого) из-за границ России. И очень похоже на то, что нынешнее протестное движение (особенно та самая его «чисто» революционная компонента) функционирует (кто-то из его состава вольно, кто-то невольно) в значительной мере для нужд заграницы.

Сильная Россия на Западе никому не нужна (прежде всего потому, что чем она сильнее, тем больше от неё отдаёт экспансией), поэтому и сильный российский лидер (вообще – большая редкость) западным политическим истеблишментом воспринимается враждебно и ему что-то всегда противопоставляется, как Сталину был когда-то противопоставлен Гитлер. Но уже почти четверть века в России доминирует не крайне агрессивная марксистско-ленинская идеология, а идеология  с преобладанием либерально-демократически-рыночного окраса, поэтому и Западу не было нужды противопоставлять России (и лидерам её, начиная с Горбачёва) какой-то особо агрессивной силы, достаточно пока что ползучего усиления НАТО. К тому же, во-первых, сейчас на Западе господствует политкорректность, а во-вторых, глобализм завел Запад настолько далеко, что он теперь существенно зависит не только от Китая, но и от России. Поэтому прямой конфронтации, прямой борьбы теперь и нет, но, несомненно, остаётся политика сдерживания, и она осуществляется по теневым каналам, в частности, и руками внутренней российской оппозиции, основной удар которой направлен сейчас против возможности выбора президентом заведомо сильного лидера. На эту опасность и указал Путин на одном из совещаний в декабре 2011 года: «Особенно важно следить за тем, чтобы иностранные вложения шли не на финансирование выборных процессов, как это уже наметилось, а на гуманитарные и экономические программы». 

Кстати, на Западе сейчас довольно спокойно, почти дружелюбно,  говорят о зюгановском движении – по той причине, что его шансы на перехват власти сомнительны, а неизбежность провала в случае прихода к власти уже доказана историческим опытом, но это движение довольно многочисленное и фактически является основным вкладом в массовость, которой так жаждут  наши революционеры.

 

И всё же, по самому большому счёту, при всей нечистоте замыслов, пропаганды и мероприятий  революционной и контрреволюционной оппозиции, нынешний накал политической борьбы говорит о демократическом прогрессировании страны (во всяком случае – о тенденции к расширению социальной базы гражданского общества). Однако беда тут в том, что к власти прорывается разнородная толпа, возбуждённая, как уже отмечалось, жаждой реванша, мести и передела собственности, и результатом этой борьбы могут быть разнородные, неожиданные и даже катастрофические последствия. Нельзя даже исключать, что события пойдут по одному из малоцивилизованных сценариев «арабский весны», и нам тогда придётся горько сожалеть о нашей российской, несколько консервативной демократии, олицетворяемой ныне тандемом Путин-Медведев.

Сейчас враждебным по отношению к нам кругам Запада достаточным, быть может, было бы появление в России кого-то вроде Франко, Салазара или Пиночета, чтобы дело свелось к внутрироссийскому кровопусканию. Да ведь не те у нас масштабы, опыт прошлого подсказывает неизбежность прихода фигуры помасштабнее – вроде Наполеона Бонапарта, Гитлера или Сталина, и тогда уже не поздоровится всему миру.

А в России снова пойдёт череда поротых поколений.